Вскоре на экране перед ними всплыла сводная карта: "
“
Таэла выключила экран и откинулась на спинку кресла.
– Мы смотрим на нечто, что не должно было появиться здесь. – Сказала она устало. – А он не просто есть. Он строит, сражается, действует. Он – живая аномалия.
И никто в зале не решился спорить с этим. А когда голографические экраны погасли, а тишина в главном зале научного комплекса “Обелиск-9” стала очень гнетущей. Лишь слабое жужжание фильтров и неяркий фосфорный свет в углах лаборатории напоминали, что они не в вакууме. Кареш Дреан взглянул на коллег – взгляд был тяжёлым, сдержанным, но в нём читалась решимость
– Мы стоим на грани величайшего открытия в истории Республики. И даже, вполне возможно, что не только в одной только Республике. И что? Отступим, потому что у нас нет пары капель крови?
Таэла Си’трен поморщилась, ощупывая пальцами скользкую поверхность своей личной консоли:
– Если ты намекаешь на похищение – то даже не думай. Это не просто биологический объект, Кареш. Это разумный, у которого есть свой, весьма крупный корабль, ИИ и технологии, которые мы даже не можем полностью понять.
– Да, – вмешался Эт’Кха, – но это также угроза. Ты видел, на что способен его корабль. Он вмешивается в сектора, уничтожает пиратов, передаёт досье прямо в штаб Службы Безопасности – и никто его не контролирует. А если он не один? Если это разведчик?
– Значит, мы обязаны узнать, с чем имеем дело. – Холодно добавил Кареш. – Даже если это означает… действовать в обход интересов Службы Безопасности.
Практически сразу они включили защитные скрипты в зале и активировали протокол “Глушение-Четыре”, отрезав всё помещение от центральной сети. Даже ИИ комплекса был временно ограничен в своём доступе к этому помещению.
– Есть пара способов, – медленно заговорила Таэла, – получить генетический образец. Для начала контактное заражение. Синтетический полимер, что цепляется к коже и собирает эпителиальные клетки. Надо всего лишь прикоснуться. Потом можно использовать воздушную ловушка. В закрытом помещении с его участием – улавливание дыхания и микрочастиц кожи. Или… – она помолчала, – форсированная операция.
– Ты имеешь в виду захват? – уточнил Эт’Кха.
– Я имею в виду ударную группу, маскировку, седацию. Мы не убиваем. Мы изучаем. А после можно вернуть его… или сказать, что он исчез в Пустоте.
Кареш постучал пальцами по столу:
– Нам нужен флотский шаттл. И координаты “Клинка Пустоты”. Мы могли бы… взять его в док под видом проверки вооружения. Или перехватить в одной из нейтральных систем. У него практически нет гражданского рейтинга. Пока что он вне юрисдикции. Нам просто надо быть первыми.
Все они знали о том, что подобная операция – прямое нарушение всех уставов и этических кодексов. Но также они все понимали, что если бы они первыми доказали внегалактическое или искусственное происхождение этого самого Серга, то получили бы влияние, ресурсы – и почти безграничную власть в научных кругах Республики.
Таэла сразу же взяла на себя координацию поиск-слежения.
Эт’Кха вызвался доработать нейроседативный газ, совместимый с возможной анатомией цели.
Кареш – связался с теневыми логистами под видом заказа редкого оборудования, чтобы подготовить неофициальный дрон-захватчик с медицинским отсеком.
Они решили держать это в полной тайне. Даже Служба Безопасности Республики ничего не узнает – если всё пройдёт чисто. Они ещё не знали, что корабль, за которым они собираются охотиться, ведёт усиленный контроль в радиусе, как минимум, пятидесяти тысяч километров. Как и то, что Сима, нейросеть Серга, и Хорус, управляющий ИИ “Клинка Пустоты”, уже начала распознавать следы дублированной активности в сетях Республики, которые могли бы указывать на их вмешательство.
Также они не знали и о том, что управляющий их научным комплексом учёный – доктор Оурен Литсир, специалист по ксеногенетике и теории направленной эволюции, задумчиво сидел в тёмном личном кабинете, затянутом мягкими шорохами фильтрации воздуха и золотистыми тенями от полупрозрачных экранов. Он не участвовал в заключительном совещании круга учёных в полном составе. В отличие от других, он всегда верил, что знания теряют свою ценность, если ими делиться до того, как ты добился главного.
