Три дня кряду стояла замечательная погода, как будто осень на прощание решила еще раз порадовать горожан солнцем.
Рабочая неделя была окончена. Катерина в пятницу вечером уехала в Пушкин, к родителям. Воскресенье они с Сергеем решили провести вместе, там же.
Промаявшись в ожидании всю нестерпимо долгую субботу, Сергей утром воскресенья тщательно побрился, оделся, несколько раз критически осмотрел свое отражение в зеркале и, оставшись вполне довольным, в отличном настроении вышел на улицу.
Дворник неспешно сметал с тротуара опавшую листву, на детской площадке резвилась немногочисленная детвора. Людей на улице было мало: видимо, трудовой народ отсыпался перед предстоящей рабочей неделей.
Сергей завел вымытый накануне, призывно сияющий в лучах утреннего солнца автомобиль Виктора, обошел его, осматривая. Он с удовольствием вдохнул запах прогоревшего бензина, резко ощутимый в свежести утра, сел, наконец, в автомобиль и тронулся в путь.
Встретиться с Катериной они договорились у входа в парк. Сергей встречал ее с букетом из листьев, больших, огненных. Улыбаясь, он протянул их ей:
– Извини, но цветов здесь поблизости почему-то не продают.
Катерина улыбнулась, приняв букет, поцеловала Стеклова в щеку, взяла его под руку, и они вошли в парк.
Внутри было людно. То тут, то там по аллеям и тропинкам ходили группы туристов. Они напоминали маленькие стада овец, суетливо перемещающиеся за своим пастухом-экскурсоводом, держащим в руках какой-нибудь ориентир – табличку или зонт, поднятый над головами.
На одной из аллей к Сергею подошли туристы, мужчина и женщина, по-видимому, китайцы. Они наперебой пытались что-то объяснить на своем родном языке, оживленно жестикулируя.
– Отстали, – догадалась Катерина, и они со Стекловым попытались им помочь, используя свои не очень большие познания в английском. Но те совершенно ничего не понимали. Вскоре туристы несолоно хлебавши отошли от них.
– Надо будет китайский для расширения кругозора подучить, – сказал Стеклов, глядя им вслед.
Аллея шла под небольшой уклон и упиралась в живописный пруд. Сергей предложил покататься на лодке. От услуг лодочника отказались. Сергей помог сесть Катерине и взялся за весла.
Плавно выведя лодку на середину пруда, Стеклов перестал грести. Лодка продолжала тихо скользить. Катерина ладонью вела по воде. Деревья, охваченные осенним пламенем, чинно наблюдали за ними с берегов.
Оглядевшись по сторонам, Сергей сказал:
– Бог ты мой, какой красивый день! Какая красивая ты!
Катерина улыбнулась, поднесла к лицу подаренный им импровизированный букет и глубоко вдохнула.
– Запах осени? – спросил Сергей.
– Горький… прелый… немного сырой… но удивительно приятный.
– Что-то в этом роде говорил Экзюпери: многие вещи именно вместе создают гармонию, а по отдельности зачастую бывают отвратительны, – сказал Сергей. – С цветами все, конечно, проще было бы, – добавил он.
– Знаешь, тебе со мной в этом смысле повезло, – сказала Катерина, и Стеклов посмотрел на нее вопросительно. – Для меня цветы не так важны, – пояснила она.
– А что же важно? – Сергей, облокотившись на колено, подпер подбородок кулаком. Смотрел на Катерину, улыбаясь.
– Взгляд…
– Какой еще взгляд?
– Такой… как у тебя сейчас, – она посмотрела на него, и Стеклов даже растерялся немного. – Понимаешь, можно тысячу цветов подарить, а в глазах – пустота. Вот что я имею в виду…
Сергей наклонился и поцеловал Катерину. Потом снова взялся за весла, начал тихо грести. Катерина смотрела на него из-за букета, но он видел по ее глазам, по собравшимся в их уголках лучикам, что она улыбается.
– Чего ты? – спросил Стеклов.
– Но все, что я сказала, не значит, что мне не нужно дарить цветов.
– Ой лиса! – рассмеялся он в ответ.
Давно забытое, сладкое чувство окрыленности не покидало Сергея весь день. То чувство, которое бывает бесконечным только в детстве, когда жизнь наполнена необъяснимой радостью, когда человеку еще неведомы ее трудности и развилки дорог.
Наивные мечты и глупые мысли беспрестанно шли на ум, и впервые ему, человеку практичному, не хотелось отмахнуться от них, как он обычно привык делать это. Глядя на Катерину, смеющуюся, полную жизни, он ощущал, как в нем пробуждается первобытная древняя сила, та сила, наполняясь которой, во все времена мужчины чувствовали себя на земле полубогами: неимоверно сильными, удачливыми и несгибаемыми. Та сила, что невидимой нитью, несмотря на расстояния, соединяет мужчину и женщину, где бы они ни находились. Сергей удивлялся и радовался способности вновь испытать это чувство, думая, что расставание с Яной навсегда загрубило его.
Погуляв в парке довольно долго, они снова вышли в город, продолжая идти без определенного направления, и вскоре дорога вывела их к небольшому уютному кафе, расположенному почти во дворах. Летняя веранда еще не была убрана. За одним из столиков две девушки пили кофе, о чем-то тихо беседуя.
– Ты не устала? – взглянул на Катерину Сергей. – Давай присядем, перекусим.
– Не устала, только ногу натерла немного.
