Они тоже расположились на веранде. Спустя несколько минут официант вынес их заказ, ловко расставил на столе тарелки с закусками и кофе.
Солнце медленно клонилось к закату, уже касалось крыш дальних домов. Деревья и дома отбрасывали длинные тени. Становилось прохладнее.
Стеклов всей душой не хотел, чтобы этот день заканчивался, не хотел расставаться с Катериной.
– Давай вернемся в Питер вместе. Так быстро пролетело время, что я уже скучаю по тебе.
Катерина улыбнулась.
– Давай. Только мне к родителям еще заехать нужно. А то я пропала на целый день. Подождешь?
– Подожду, – радостно отозвался Сергей.
Они вернулись в Петербург уже в густых сумерках. У дома Катерины Сергей заглушил двигатель, вышел из машины вместе с ней. Взяв ее за руки и вглядываясь в ее скрытое темнотой лицо, на котором только иногда еле уловимо поблескивали глаза, сказал:
– Катюша, если б ты знала, как мне не хочется сейчас прощаться с тобой.
Катерина молчала, не выпуская рук Сергея, и вдруг, будто решившись, слегка повлекла его за собой.
Глубокой ночью разгулялся ветер. Он злыми порывами иногда напирал на окно. Сергей прислушивался к его завываниям, глядя в темный потолок, по которому время от времени проплывали косые лучи света фар выезжавших из двора машин. Катерина кротко спала на его груди. Она дышала совершенно беззвучно, и он ощущал ее ровное и безмятежное дыхание.
Мысли, бессвязные и радостные, неспешно плыли вперемешку с мечтами. Сердце, казалось, стучит невыносимо громко, и он боялся разбудить его стуком Катерину. Он мысленно заставлял сердце стучать тише.
Ощущение счастья распирало Стеклова. Оно до боли саднило в груди, наполняя все его существо чувством невыразимой благодарности мирозданью за свалившуюся на него радость. «Чудно, – думал он блаженно, – ведь не первая же любовь, в конце концов, и я – не мальчишка, который женщин не знал. Почему же сейчас не возникает никаких сомнений? Как будто кто-то за руку меня привел и только словами не сказал: “Не ищи больше…” Что там дед про вселенную говорил?..» – силился он вспомнить их разговор на рыбалке, улыбаясь в темноте.
– Почему ты не спишь? – спросила Катерина, не поднимая головы. – Не молчи. Я чувствую – ты не спишь.
Сергей молча погладил ее по волосам, досадуя, что все-таки разбудил ее стуком своего сердца. Да как же тут заснешь, милая, когда счастье, понимаешь, счастье!
– Давай будем вместе… – тихо произнес он.
– Мы вместе.
– Ты не поняла: всегда вместе…
Катерина крепче прижалась к нему.
Несколько дней подряд Сергею приходилось задерживаться на службе допоздна. Степан Аркадьевич убыл в командировку, и Стеклов его замещал. Работы прибавилось. Уйму времени отнимали долгие совещания командования училища, на которых он теперь вынужден был присутствовать. В течение этих дней Сергей даже с Катериной виделся урывками.
Однажды днем в его кабинет вошел Сухоткин. Выглядел он очень растерянно.
– Сергей Витальевич, ЧП! – выдавил он.
– Что стряслось?
– Курсанту Агееву из роты Строкина оторвало два пальца на левой руке.
– Что за чертовщина?!
– Он из поискового отряда…
– Опять этот поисковый отряд! Где Строкин?!
– Поехал в госпиталь. Я сказал, чтобы он по возвращении сразу же доложил обстоятельства случившегося.
Через некоторое время в кабинет его прибыл уже сам Строкин, как всегда молчаливый, сосредоточенный.
– Присаживайся, Владимир Николаевич. Рассказывай, – встретил его Стеклов.
– У меня только общие сведения. Мне с Агеевым недолго удалось поговорить: его в операционную увезли. – Строкин замолчал, что-то обдумывая.
– Ну не тяни! – не выдержал Стеклов.
– В общем, нашли они на раскопках своих автомат немецкий, хорошо сохранившийся, и патроны к нему. Ну и решили на досуге в деле его опробовать, по мишени самодельной пострелять. Мальчишеский интерес взыграл. Агеев первым стрелял. На автомате дуло разорвало, а ему вот пальцы покалечило…
– Мальчишеский интерес, говоришь, – протянул задумчиво Стеклов. – Будет нам скоро такой интерес… Как там Агеев, кстати?
– Нормально, если можно так сказать. Врачи обещают, что один палец восстановят: его не так сильно взрывом травмировало.
– Понятно. Ну, будь готов, теперь по допросам затаскают. Так что обдумай, что говорить будешь.
Строкин вышел, а Стеклов вдруг снова вспомнил о случайно подслушанном разговоре Болдырева с таинственным незнакомцем. В суматохе повседневных дел он как-то забыл о нем, и теперь мучительные размышления с новой силой навалились на него. Как ни крути, а причина всех злоключений – Болдырев. Именно он втянул курсантов в эту темную историю.
Дело приняло серьезный оборот. Спустя уже несколько дней после начала следствия полицией к работе подключилась ФСБ.
Строкин два раза был вызван на допрос, но больше всего, конечно, в этом учреждении желали побеседовать с Болдыревым. И буквально с пирса, по возвращении курсантов из учебного похода, он был вызван к следователю.
