Каждый раз, как Гидеон заезжал проведать Коула, я пряталась так же, как Исаак от Рашель: бежала к озеру, чтобы закопаться в песок, или находила самый пыльный угол дома, где меня никто не мог найти. Однако рано или поздно этот момент должен был настать.
– Нам определенно нужно как-нибудь сыграть дуэтом, – как можно дружелюбнее сказала я, неуверенно подходя ближе и присматриваясь к карманам Гидеона: не торчит ли оттуда кухонный тесак или хворост, на котором он меня сожжет. – Как дела на кленовой фабрике? Слышала, ей угрожали закрытием.
– Все разрешилось. Кто-то из уволенных сотрудников решил отомстить и накатал заявление. Ничем, к счастью, не обоснованное, – сухо ответил он, не глядя на меня. – Слышал, как Коул тренируется. Не стал его отвлекать. Та женщина, что взяла его в ежовые рукавицы… Она нездорово выглядит.
– Да, потому что она мертва. Это…
Гидеон нахмурился и прервал меня, вскинув руку:
– Даже знать не желаю. Если моего брата избивает труп, это еще печальнее.
Я промолчала. Черт, как же он все-таки похож на Коула! Такой же курчавый и высокий, но более массивный и рослый. Светло-зеленые глаза напоминали цветом весеннюю траву, проступающую во дворе дома. Он был так же красив, как Коул, но намного неприступнее его. Поэтому я так удивилась, услышав:
– Спасибо.
– А? За что?
– За то, что Коул жив.
В груди заныло, будто меня ударили под дых. Гидеон смотрел на меня в упор, но в его вечно бесстрастных глазах нельзя было прочитать, издевается он или говорит искренне. Насторожившись, я на всякий случай попятилась.
– Стой, погоди… Коул ведь… Ну… ослеп, – забормотала я, сконфузившись. – Из-за меня. Помнишь? Я думала, ты убьешь меня при встрече.
– Да, я уже сделал это мысленно раз двести, пока ты от меня бегала, так что успел смириться и… кое-что осознал. Брат – это моя семья, Одри. И если он решил, что без тебя эта семья не может быть полноценной, так тому и быть. Коул посчитал, что ты стоишь его благополучия… Его жизни… И я рад, что хотя бы ее ты ему сберегла. Зато, надеюсь, теперь он угомонился и будет в безопасности.
Гидеон сжал кулаки так крепко, что побелели пальцы, и я нахмурилась, отказываясь ему верить. Что-то было не так… Но раньше чем я осознала, что именно, Гидеон вдруг подался вперед и обнял меня. Впрочем, это больше походило на попытку удушения, чем на объятия, да и длилось всего секунду. Я бы решила, что мне показалось, если бы не пунцовые щеки Гидеона, который сразу бросился вниз по лестнице.
– Что это сейчас было? – прошептала я, когда осталась в коридоре одна.
Поборов смятение, я продолжила свой путь в тренировочный зал. Оттуда доносились звуки боя: лязг мечей, хриплые ругательства и грохот поражений. Не вызывало сомнений, кто именно из двоих падает.
Но сегодня меня ждал приятный сюрприз.
– Уже лучше, охотник. Возможно, через пару лет ты будешь достоин защищать Верховную, ну а пока…
Я тихонько толкнула дверь, заглядывая внутрь. Оказывается, в этом грохоте был виноват вовсе не Коул, а манекены и тренажеры, которые они с Рашель сносили во время схватки. Как бы она ни пыталась повалить его или вывести из строя – в этот раз у нее ничего не получалось. Коул обтекал ее и отражал любую атаку. Когда мне начинило казаться, что катана Рашель вот-вот чиркнет его по уху или носу, Коул выставлял блок. Его глаза не двигались, глядя в одну точку, иногда он и вовсе закрывал их. С каждым днем кости Рашель дряхлели, но поступь ее оставалась грациозной и беззвучной. И все же теперь она не могла застать Коула врасплох.
– Хорошо, очень хорошо, – похвалила Рашель не то его, не то себя, с довольным видом опуская клинок и поднимая манекены. – Защищаться ты научился. Теперь самое время научиться атаковать. Попробуй меня ранить.
Коул пригибался к полу, переводя дыхание, но вызов Рашель принял бодро. Майка липла к его спине и груди, а волосы вились на лбу и висках. Мышцы стали рельефными, очерченными. За последний месяц он начал стремительно набирать массу: Рашель вплотную занялась его диетой, ежедневно скармливая ему килограммы белка. Если бы Коул провел так еще полгода, то догнал бы Гидеона.
Он размял плечи и принял стойку – был его черед наступать. Коул делал это и раньше, но каждый раз получал новый тумак и отлетал к противоположной стене. Однако за месяц он успел многому научиться у Рашель, и пусть защита давалась ему лучше, в нападении он тоже преуспел.
Я затаила дыхание, наблюдая, как Коул танцует вокруг нее, пытаясь перехватить в нужной точке и выбить клинок. Рашель уходила от его навахона, точно игривый ветер, и улыбалась, не забывая подтрунивать. Иногда она замолкала, чтобы Коул потерял ее в пространстве, и тот начинал метаться по комнате, пытаясь уловить ее присутствие.
– Инстинкты, охотник, – напомнила Рашель, обходя его по кругу. – Они остаются даже тогда, когда слух пропадает. Положись на них.
Она обернулась на инвентарь, и ее губы скривились в хитрой улыбке. Прыгнув на один из манекенов, она повалила его, и тот утянул за собой остальное: все ростовые куклы, шесты и стенды попадали, грохоча, оглушая Коула и дезориентируя.
