– О чем ты говорила с папой? – спросила я, и от последнего слова Рашель поморщилась, будто съела кислый лимон. – Он был сам не свой с тех пор, как ты появилась. Видимо, вы и при жизни мамы не очень дружили…
– Я отгоняла его от Виктории, как могла, – призналась Рашель, крутя перед лицом хрустальный шар, покрывшийся матовыми пятнами от старости. – Но тогда на берегу он извинился и… заплакал. Раньше мы никогда не говорили с ним вот так, по душам. Я всегда считала Исаака слабаком, но теперь, кажется, поняла, что Виви нашла в нем. Он человек… В лучшем смысле этого слова. Мы оба были готовы пожертвовать ради счастья Виви всем, что имели. Увы, мы не выбираем, кого любить и кто сможет полюбить нас в ответ. – Рашель осеклась и поджала губы. Вероятно, эта тема была все еще слишком болезненной. – Однако что было, то прошло. Сейчас Исаак нужен тебе, и я рада, что он здесь. Лучше иметь хоть каких-то родителей рядом, чем не иметь вообще.
Спорить с этим я не могла. Отложив в сторону ежедневник матери с рецептами овощных пирогов и зелий, я едва слышно призналась:
– Ты тоже мой родитель.
Рашель оторвалась от позолоченных украшений, сложенных в деревянную шкатулку (половина из которых была проклята), и взглянула на меня. Ее кожа уже посерела местами и стала похожа на губку, пойдя пузырями и кратерами, но я прижалась к ней, едва сдерживая всхлипы.
– Ты выросла в прекрасную сильную ведьму, Одри. Вновь увидеть тебя и сказать это лично было пределом моих мечтаний, – мягко произнесла она, приподняв мое лицо за подбородок.
– Я понимаю, просто…
Слишком мало времени вместе. Слишком много вещей, которые мы не успели наверстать. Съездить в город, пройтись по магазинам, купить замену моему красному шарфику из Праги, испорченному ритуалом Диего; съесть хот-доги в Центральном парке на Черч-стрит, отпраздновать вместе грядущий Белтейн и, наконец, подружить Рашель с Коулом, чтобы она перестала звать его атташе-недоучкой.
Вот то малое, что мы должны были сделать, но исполниться чему было не суждено.
– Одри, надо поговорить! Это срочно!
Я взглянула на Зои, ворвавшуюся в кабинет. Запыхавшаяся, со следами белого порошка на лице, она взирала на меня распахнутыми глазами, светящимися желтым, как два солнца. Что-то сильно напугало ее, но поделиться своими страхами она не успела: ее опередил звук горна.
Он сотряс ночь и всю округу, доносясь откуда-то снаружи, вероятно, с озера. Стены дома завибрировали, и вместе с ними задрожал и мой золотой браслет на запястье – гримы не на шутку встревожились. Что-то неуловимо менялось, и во мне разлился ледяной ужас в предчувствии беды. Я вдруг ощутила себя такой…
– Черт, – выдохнула Зои, прильнув к витражному окну, за которым ничего не было видно. – Опоздала!
– Что именно ты видела, Зои?!
Она смотрела куда-то вдаль, не отвечая, и лишь когда я встряхнула ее за плечи, Зои нервно хихикнула. Горн не смолкал, но гораздо громче для меня прозвучали ее слова:
– У нас гости.
Рашель одним движением вытянула из-за пояса короткий клинок, который у нее всегда был наготове.
– За мной, – скомандовала она.
Мы вылетели из кабинета и сбежали вниз по крутой лестнице. Повсюду хлопали двери: остальные выбегали из своих комнат. Показались даже полусонная Тюльпана и Коул, который наспех вытирался полотенцем. С его волос капала вода, а лицо блестело глянцем.
– Что это было? – спросил он напряженно, когда все собрались.
Сэм схватил Зои за руку, будто мог защитить от того, что надвигалось на нас. Диего тоже вцепился в Морган, а Гидеон – в Коула, который даже не успел удивиться присутствию брата. Но в его руке уже лежал разложенный навахон.
– Никогда не слышала этот звук, – призналась я, вслушиваясь в низкий тембр горна, который не собирался затихать. Этот звук будто ворвался в наш мир из древних скандинавских баллад – предвестник неминуемого, призывающий к битве.
Рашель отодвинула занавески, за которыми хлопали крыльями перепуганные птицы, и я невольно вспомнила день, когда потеряла ее.
– Да, не слышала, потому что на особняк Шамплейн еще никогда не нападали, – произнесла Рашель, жестом веля всем отойти в глубь зала, подальше от двери. – Это клич Нимуэ. Приготовьтесь: кто-то прорвал ее оборону и идет сюда.
Я очнулась от ужасных раздумий в тот миг, когда ураган выбил окна.
Они распахнулись под натиском стихии, многие сорвались с петель, загрохотали и разбились вдребезги. Свет замигал, и темное небо вдалеке спицей пронзила молния. Шторы колыхались, принимая формы человеческих силуэтов, а под нашими ногами хрустело стекло, пока мы группировались в центре гостиной, хватая оружие и пытаясь подготовиться к столкновению, которого было не избежать.
– Разве эта ваша Нимуэ не всемогущий водяной дух, который когда-то потопил самого Мерлина? – спросил Гидеон, нацелив на дверь ружье, которое вытащил неизвестно откуда, как фокусник кролика из шляпы. – Кому по силам победить такую, как она?
