И в этот момент Рашель, вскинув клинок, подкралась к нему со спины.
Коул замер, не шевелясь, словно и не пытался обнаружить ее присутствие. В самый последний миг, когда она приблизилась к нему настолько, что ее дыхание всколыхнуло волосы на его затылке, Коул отпрянул вбок и увернулся от меча, подняв свой.
Рашель повернулась к Коулу и растерянно потерла рассеченную щеку. Кровь почти не шла из пореза: в теле Рашель ее было слишком мало. И все же пальцы слиплись в красной вязкой субстанции, когда она размазала ее по лицу и поднесла к глазам, чтобы убедиться.
– Хм, – задумчиво изрекла она, возвращая катану в ножны. – Продолжим завтра.
Коул сложил навахон и плюхнулся на пол. Впервые после тренировки на нем не осталось ни царапины. Стоило мне подойти поближе, как он улыбнулся, поворачивая голову в сторону двери.
– Предупреждаю, от меня сейчас пахнет далеко не карамелью.
Я хихикнула, садясь рядом.
– Как ты узнал, что это я?
– Тебя сложно не почувствовать.
– Тоже Рашель научила?
– Нет, я всегда это умел.
Я улыбнулась, наклоняясь к его лицу и целуя в губы, пока Рашель складывала инвентарь и приводила в порядок растрепанные волосы. Я сделала вид, что не заметила, как она спрятала вылезший клок себе в карман: похоже, прогноз Диего сбывался.
– Оставлю вас наедине, голубки, – сказала она, проходя мимо.
Мне показалось бестактным спрашивать, чем она будет заниматься остаток вечера, ведь я и так знала ответ. Я постоянно находила ее в кабинете матери, куда до сих пор не решалась подняться сама. Она сидела там, за ее письменным столом, и разглядывала вещи: чернильницу, сложенный стопкой пергамент, архив со свитками, барный глобус. Изучала каждую деталь, вбирая ее в себя, как ценное воспоминание. Должно быть, Рашель скучала по тем временам, когда этот дом был полон ведьм и в каждой комнате слышался смех, заклинания или семейная ругань. А возможно, Рашель скучала по самой Виктории, и ей не терпелось снова умереть, чтобы наконец-то встретиться с ней.
Я услышала голос Сэма, раздавшийся в коридоре: он снова пытался уболтать Рашель научить и его парочке приемов, которые помогли бы ему получить повышение на службе. Коул хохотнул в сжатый кулак, подслушивая вместе со мной. Так мы пролежали по меньшей мере час, наслаждаясь объятиями и праздной болтовней. За последние недели у нас почти не находилось времени на это. Я не помнила, когда руки Коула бродили по моему телу вот так, как делали это сейчас… Мы снова принадлежали только друг другу.
– Я все-таки хотел бы сначала принять душ, – попросил он, когда я уже потянула шнурок на его спортивных штанах. Дотошная чистоплотность одержала верх над вожделением.
Я разочарованно выдохнула, застегивая бюстгальтер.
– Ладно. Я подожду.
Коул чмокнул меня в нос и вышел, захватив с собой полотенце и чистую одежду. Я полежала еще немного на полу, остывая, после чего поднялась и побрела следом. Сначала у меня возникла идея присоединиться к Коулу и поощрить за успехи в ремесле атташе, но внимание привлек натужный скрип дверных петель. Так звучала лишь одна комната в доме, куда заходили реже всего, и я лишний раз убедилась, что знаю Рашель как облупленную.
Ее пение текло по этажу, и я невольно заслушалась. Хотя ее голос уже не был мелодичным перезвоном, искореженный смертью так же, как и ее тело, он по-прежнему ласкал слух. Неудивительно, что мама когда-то создала в его честь чары-оберег и назвала их «Песнь синицы».
– Почему ты не практикуешься здесь? – спросила Рашель, когда я, сделав над собой усилие, поднялась на чердак. Рашель расхаживала по кабинету, изучая книги в толстых кожаных переплетах. – Ты Верховная. Это место отныне твое, как и ковен.
Я запнулась в нерешительности. Войти в кабинет и сделать его своим означало полностью принять ответственность. Всю. Целиком. И пускай я давно приняла ее, но кабинет был той последней вещью, избегая которую я тешила себя иллюзией, будто являюсь обычной молодой ведьмой, еще не познавшей истинную магию.
Рашель наградила меня многозначительным взглядом, словно я сказала это вслух, и отложила книгу, давая понять, что время пришло.
Обведя пальцами дверной проем, на котором были вырезаны наши с Джулианом защитные ставы, когда мы только практиковались в рунологии, я набрала в легкие побольше воздуха и переступила порог.
– Молодец, – сказала Рашель, беря меня за руку и подводя к столу. – А теперь давай разберем вещи Виктории и посмотрим, что тебе может из этого пригодиться.
– Так ты этим здесь занималась все это время? – спросила я, следуя ее примеру и открывая шкафы. – Разгребала барахло?
– Ага. Твоя мать была исследователем, как и Исаак. Но если он изучал науку, то Виви – магию. За свою долгую жизнь она насобирала коллекцию артефактов. Не удивлюсь, если мы обнаружим здесь лампу с джинном.
– Было бы неплохо, – усмехнулась я и принялась убираться, откладывая в сторону то, что могло пригодиться нам в каком-нибудь ритуале.
Перья, окуляры, скрижали, кадильницы, ароматизированная смола…
