– Я тоже возьму, пожалуй.
…Он отхлебнул, усмехнулся, склонив голову набок, и похвалил:
– Виски не пожалели!
– А вам никуда не нужно после завтрака?
– Увы, нужно.
– Что скажет по поводу ваших кофейных вкусов ваш шеф?
– Ничего не скажет, он сегодня охотится в Девоншире.
Стеф развернулась так резко, что её стул глухо чиркнул ножками по полу, и от движения воздуха звякнула ложка в бокале. Но вместо того, что ожидала и боялась увидеть, увидела совсем другое, и её губы против её воли сами растянулись в улыбку. Она потрясла головой и прикусила тыльную сторону ладони.
…Их спины вновь обдало холодным воздухом из открывшейся двери, а потом ещё и ветром от ворвавшегося в бар посетителя, который немедленно протопал к стойке.
– Да мне до лампочки его причины! Петруха? Петрухе просто передай, что он козел и едва не подвел нас всех под монастырь! И если теперь Ростехнадзор нас прижмет к стенке… – мужчина замолк на полуслове, опешив под перекрестным огнем их взглядов и держа на отлете руку с еще бормочущим оправдания телефоном.
– Почему вы так… Ох, блин!… Алло! Тьфу ты, черт! – выругался он в притихшую трубку, запихнул её в карман и облокотился на стойку. Не прошло и десяти секунд, как он нетерпеливо забарабанил по дубу пальцами, а еще через полминуты навалился на полированную поверхность грудью и окликнул: – Уважаемые, есть тут кто?
Возможно, Лара даже услышала, но выглянуть из кухни все равно бы не успела – телефон вновь заиграл набившую всем оскомину мелодию, и мужчина, поморщившись и махнув рукой, развернулся на каблуках и исчез столь же стремительно, как и появился.
Стеф с Алексом переглянулись и прыснули со смеху.
– Фейсом об тэйбл, – резюмировал Алекс. – Надо было вовремя свалить и попробовать-таки добраться до Черинг-Кросс!
– Мы бы недалеко ушли.
– Кто знает… Вы просто мастер!
– Вы о чем?
– О вашем умении создавать иллюзии.
– То есть такие посиделки в английском пабе в туманный день – проявление ваших тайных желаний?
– Надо же их как-то осуществлять. Хоть на сотую долю.
– А кофе по-ирландски – свидетельство симпатии к ИРА4?
– Нет, завуалированный алкоголизм, – Стеф покрутила бокал на блюдце, потом медленно допила два последних глотка.
– Расскажите о себе, – попросил Алекс.
Стеф уже машинально собиралась возразить, но вместо этого просто выдохнула и взяла с соседнего стула свою сумку.
– Только не здесь. Мне уже пора идти. Если вы не дорожите теплом, можете проводить меня.
– Неужели вы надеетесь, что я сдамся теперь, на финише?
Вместо ответа Стеф полезла в сумку и извлекла оттуда записную книжку с изображением Тауэрского моста, в которую оказались вложены листки нарезанной папиросной бумаги, и блестящий пакетик с табаком. Под слегка удивленным взором собеседника она выложила один листок на стойку перед собой, насыпала на него дорожку табака, скатала бумагу и с плохо скрываемым удовольствием лизнула её край, чтобы заклеить. Помяла самокрутку в пальцах и, зажав её в углу рта, другим уголком изобразила улыбку.
– Теперь пойдемте.
Проворно просунув руки в рукава своего толстого серого пальто-бушлата, Стеф резким движением выдернула из-под воротника концы темных, завитых в локоны волос и обмоталась длинным хлопковым шарфом в изумрудных разводах.
– Пока, Лара! – бросила она.
– Пока… До следующего тумана!
Они вышли наружу. Воздух был по-прежнему тяжел, но уже немного более прозрачен. У дверей Стеф прикурила от его зажигалки, и они пошли вниз по улице.
– О чём вы хотите услышать?
– Как о чём?! О вашей Англии! Правильно я понял, что вы там никогда не были?
– Буду. Хочу побывать… Сесть в огромный синий самолет, приземлиться в Хитроу. Поселиться, где получится, работать, где придется. Но я бы предпочла снять квартиру рядом с каким-нибудь парком. Главное – чтоб не в панельной девятиэтажке, как здесь! Проводить холодное лето на побережье – гулять по пустому пляжу, по бетонным пирсам, о которые разбиваются огромные ледяные волны, убегать от дождя в кафе при гостинице…
– Играть в бридж по вечерам, – задумчиво добавил Алекс.
– Да, играть в бридж. Или снимать коттедж в деревушке, такой маленький одноэтажный коттедж с садиком, жимолостью, цветами в ящиках на окнах. Белочке моей такое точно понравится…
– Кому-кому?
– Моей дочке Белле. Ей три с половиной годика.
– А муж ваш…
– Я никогда не была замужем.
– А… Белочкин отец поддерживает эту идею?
– Белочкиному отцу на неё плевать. И, знаете, я рада. Это значит, что она только моя.
– А если вам не понравится?
– Простите?
– Если вам не понравится в Великобритании? Если не сможете устроиться, если не привыкнете, если будет хуже, чем здесь?
– Я не рассматриваю такой вариант.
– И совсем не боитесь?
– А должна?
– Неизвестность обычно пугает. А у вас еще, к тому же, ребенок. Как вы себе представляете такой переезд с ней?
– Белочка маленькая, – устремив вперед застывший взгляд, отозвалась Стеф. – Она везде привыкнет.
