Больше всего на свете Лотте хотелось сейчас вскочить и броситься прочь… В лес? в город? на дорогу? Теперь было уже поздно. Знакомый холод снизу вверх пронзил позвоночник. Руки и ноги обмякли. Она лишь пыталась сдерживать шумное дыхание, чтобы не выдать своей паники, но и это ей не удавалось.
Джерри повернулся к ней. Но тени легли так, что Лотта не видела лица Джерри. Зато тот хорошо видел её лицо – лунно-бледное.
Он оторопел.
– Эй, стоп! Лотта, слушай, не бойся меня!
Не отрывая от него округлившихся глаз, она замотала головой.
– Лотта, милая, я… – он дотронулсяладонью до плеча девушки, и, скорее от неожиданности, чем от страха Лотта резко вскрикнула и отшатнулась.
В ответ совсем рядом послышался ликующий возглас.
****
– Оп-па! Вот ты где! А я её ищу, ищу. А это еще кто?
Их подставила луна, что недавно подняласьв зенит и словно театральная рампа озаряла полянку. Но произнесший это не спешил выйти на свет и остановился на границы лесного сумрака. Джерри смог различить лишь какие-то детали. Лица он не видел, хотя и без того сразу догадался, кто это.
Слегка шатаясь, Лотта поднялась на ноги.
– Ищешь, потому что проиграл меня своим дружкам, да?! – голос её дрожал, но Джерри не понял – от страха или от гнева.
– Я проиграл не тебя, курица! Я проиграл жизнь.
– Чью? Мою?!
Джерри удивился самому себе – он-то с самого начала видел пистолет в опущенной руке Азиза, видел, но не пытался что-либо предпринять. У него даже не было идей по этому поводу. Несмотря на маниакально настроенную жену, в мире Джерри стреляли лишь по ту сторону киноэкрана.
Хотя, когда Азиз вскинул руку с пистолетом, Джерри мгновенно понял, что делать и двумя руками толкнул Лотту на землю.
Это было лишнее – тот направил ствол вовсе не на Лотту.
Эхо выстрела перекрылистошный женский крик.
Но кричала не Лотта. Лотта, напротив, беззвучно зажимала руками рот.
Азиз заметался. Где-то рядом трещали ветки, и кто-то голосил. Похоже, это сбило его с толку – он бросил ствол на землю и быстро исчез в темноте.
Парк наполнился шумом и голосами. Казалось, он весь кишит людьми, но на полянку перед оглушенной Лоттой выскочила всего одна женщина.
Лотта плохо видела её. Она все еще сидела на земле, ни разу не решившись пошевельнуться, а женщина ошеломленно смотрела то на неё, то на неподвижное тело и матово блестящий вороненой сталью пистолет.
– Что здесь произошло? Кто стрелял? О, господи!!! Джерри!!! – теперь и она прижала ладони ко рту, но рыдание на какой-то очень высокой ноте все равно рвалось наружу, заполняло все пространство и казалось громче давешнего выстрела.
А потом также резко оборвалось. Женщина глядела на Лотту.
– Это ты стреляла? Ты? Ты и естьта самая тварь, с которой он трахался? А теперь, когда я все узнала, и он решил от тебя отделаться, ты заманила его сюда и убила, – вопросительная интонация к концу фразы исчезла окончательно. Она повторила убежденным шепотом. – Ты его убила. Ты его убила!
В отчаянии Лотта дернулась вперед, женщина отшатнулась от неё и побежала прочь.
Лотта на коленях подползла к Джерри. Тот неподвижно лежал, уткнувшись лицом в землю. Лотта хотела перевернуть его на спину и схватилась за его плечо. Под ладонью с противным чавканьем подалась горячая мокрая ткань свитера, и Лотта в ужасе отдернула руку.
Осторожно она повернула его на бок. Ей показалось, что по её руке скользнул теплый ветерок дыхания. Она начала трясти его:
– Джерри, Джерри, ты жив?!
Он тихо застонал, потом открыл глаза.
– Ты жив! Ой, Джерри, пожалуйста, не умирай!
– Я и не хочу…
– Нам надо выбраться отсюда, слышишь? Надо дойти до заправки – там по шоссе есть заправка, – надо дойти до неё и вызвать тебе «скорую».
– Только не оставляй меня здесь.
– Не оставлю! Пойдем вместе. Можешь идти? Ты только не умирай!
– Я попробую.
Cо второй попытки навалившись на девушку здоровым плечом, Джерри поднялся на ноги, и они медленно пошли в сторону шоссе. Лотту трясло. Она боялась, что её опять может парализовать страх, и старалась сейчас не думать ни об Азизе, ни о ране Джерри, ни о том, что будет с ней, если он умрет. Надо только выйти на дорогу, тогда все как-нибудь устроится. Надо дойти, тут совсем близко, давай, Джерри, давай!
Она не замечала, что твердит это про себя. Но те же самые слова и так крутились в голове у Джерри. Все силы он сосредоточил на том, чтобы идти. Впереди маячили черные силуэты деревьев, их было много, но сквозь густую листву уже проникал оранжевый свет фонарей на шоссе.
Чем дальше они шли, тем ярче он становился.
Ковент-гарден
