Сравнительно более легким представлялся путь на запад, по привычным кочевникам степным просторам Евразии. Обитавшие здесь местные скотоводческие племена не могли серьезно противостоять движению более организованных орд из Центральной Азии. В кровавых битвах они сметались с пути или вовлекались в общее направление потока. Но и здесь кочевников ждало разочарование. Дойдя до западного предела степей, выклинивающихся на Дунайских равнинах, они не достигли заветной цели. До манящего края земли, где волны «последнего моря» отражают лучи заходящего солнца, было еще далеко. Идти дальше па запад кочевники не могли, так как они не в силах были далеко и надолго оторваться от степей — пищевой базы своего скотоводческого хозяйства. В этом отношении государства Западной Европы оказались в более выгодном положении по сравнению с Киевской и Северо-Восточной Русью, расположенными вблизи степных дорог воинственных кочевников.
Хозяйство скотоводов прямо зависело от природных, прежде всего климатических, условий и изменений, определявших биологическую продуктивность степной зоны. Особую опасность для кочевников представляли периоды пересыхания степи, вызывавшие резкое падение биомассы растительной и животной пищи. Бесплодность выжженной степи, пересыхание рек и озер — все это грозило неминуемой гибелью кочевникам. Но они обладали высокой подвижностью и способностью (с учетом опыта предшествовавших поколений) перемещаться в более благоприятные районы. Обычные хозяйственные миграции — летом на север, зимой на юг — сменялись в направлении к ближайшей спасительной прохладе и влаге лесных равнинных и горных территорий. Характер реакции кочевых племен на климатические изменения зависел от их масштаба и продолжительности.
Во время экологических кризисов, подрывавших экономическую основу скотоводства, темпы перемещения степных племен, несомненно, активизировались. Иногда эти миграции, вызванные природными изменениями, достигали огромных масштабов. Уже отмечалось, что усыхание степи во 2-м тысячелетии до нашей эры вынудило некоторые южные племена переселиться на север, в лесные районы Восточной Европы и Западной Сибири. Аналогичные природные изменения вызвали в 1-м тысячелетии нашей эры перемещение на север западносибирских тюрков, якутов и других скотоводческих групп. Проникнув в лесные районы, степные племена вынуждены были частично изменить традиционный тип своего хозяйства, приспособив его к новым ландшафтным условиям.
Голод, вызванный усыханием степей в 1-м и в начале 2-го тысячелетия нашей эры, по мнению некоторых дореволюционных и современных ученых (Е. Брикнера, М. Боголепова, П. Тутковского, М. Косарева и др.), был главной причиной, толкавшей орды кочевников в западном направлении. Именно этим объяснялись нашествия на Европу гуннов, аваров, венгров, печенегов, половцев, монголо-татар[77].
Однако оставалось непонятным: каким образом могли осуществить победоносные, всесокрушающие нашествия толпы охваченных голодом степняков на обессиленных бескормицей лошадях? На это явное несоответствие обратил внимание Л. Н. Гумилев. По его мнению, наиболее мощные вторжения кочевников (гуннов, монголо-татар) на запад связаны не с пересыханием, а, напротив, с увлажнением степной зоны. «Успешные завоевания и вторжения в Китай, Иран и Европу совершали не скопища голодных людей… а дисциплинированные, обученные отряды, опиравшиеся на богатый тыл. Поэтому такие исторические события совпадали с улучшением климата в степи. Ухудшение же климата было причиной миграции мелких групп, обычно оседавших на степных окраинах»[78].
Таким образом, по Л. Н. Гумилеву, крупные миграции кочевых племен происходили при увлажнении степей, а мелкие — при их усыхании. На этой основе он предпринял оригинальную, но довольно рискованную попытку восстановить историю климата степной зоны за последние две тысячи лет. Наиболее мощные передвижения кочевников были связаны с периодами расцвета степей. Оптимальные условия возникали здесь, по мнению Л. Н. Гумилева, из-за смещения путей атлантических циклонов в южном направлении. При этом они орошали в основном аридные районы Северной Евразии, вызывая повышение уровня вод в Арале и Балхаше.
Ослабление миграционных потоков, напротив, указывает якобы на то, что циклоны начинали проходить по более северным траекториям, увлажняя лесные районы. Потеряв атлантическую влагу, степи усыхали, а кочевники, утрачивая силу, становились менее подвижными. В эти периоды, по мнению Л. Н. Гумилева, должен был повышаться уровень Каспийского моря, так как его водный баланс определяется в основном Волгой, водосбор которой расположен в северных, лесных районах. Таким образом, получается, что подъемы уровня Каспия совпадают с периодами иссушения степей, а спады — с временем их увлажнения. В дальнейшем, опираясь на сведения о колебании вод в Каспии, Л. Н. Гумилев оценивает характер и значимость миграций кочевников.
