Эти процессы особенно обострялись при возникновении в прошлом крупных экологических кризисов. Они активизировались в первую очередь при усыхании степной зоны Евразии и падении ее биологической продуктивности. И все же возникавшие здесь демографические «перегрузки» имели относительный, очаговый, а не абсолютный и повсеместный характер. Объясняя «великие переселения» в 1-м тысячелетии до нашей эры, некоторые ученые считают, что «неудержимый рост численности кочевников и их стад стал все чаще приводить к несоответствию между количеством домашнего скота и размерами пастбищ. Это повлекло за собой перевыпасы и даже полное уничтожение пастбищных угодий», которые «из-за неразумного хозяйничанья сменявших друг друга кочевых орд превратились в бесплодные пустыни и почти полностью обезлюдели»[63]. В результате этих социальных причин, усугубленных усыханием степей, кочевникам якобы требовалось все новое «жизненное пространство».
С этим никак нельзя согласиться. Миграции степняков типа нашествий орд Чингис-хана и Батыя никак невозможно объяснить «неудержимым ростом» их численности. Напротив, историки единодушно свидетельствуют о малочисленности этих орд. «Этот народ (монголы. —
Взгляните на карту: разве огромные просторы степей Евразии не могли поглотить любые демографические «взрывы» и удовлетворить хозяйственные нужды многих миллионов скотоводов? Безусловно, могли, тем более что никакого усыхания степей в XIII веке не отмечается. Не следует преувеличивать и масштабы возможного превращения степей в «бесплодные пустыни» из-за уничтожения растительности при выпасе скота (скотобоя). В этом случае выявляется некоторая односторонность принципа актуализма, по которому масштабы различных явлений прошлого оцениваются по современным меркам.
Надо отказаться от представления о кочевниках как о примитивных дикарях, не отдававших себе отчета в результатах своей хозяйственной деятельности. Встречающиеся иногда в литературе рассуждения о неумеренном выпасе скота, уничтожавшего растительный покров степи на огромных территориях, превращавшихся в пустыню, вряд ли соответствуют действительности. Располагая многовековым опытом предшествовавших поколений, кочевник-скотовод вполне ясно осознавал последствия действий, подрывающих основы его дальнейшего существования.
Сам факт существования кочевого скотоводства на протяжении нескольких тысячелетий свидетельствует о том, что данная экономическая система учитывала нужды не только текущего, но и будущего времени. «Этот тип хозяйства по своему характеру был экстенсивным, он достаточно жестко зависел от особенностей природно-географических условий… Эта зависимость осознавалась народами Центральной Азии как необходимость целесообразной, планомерной и строгой регламентации… в использовании пастбищных угодий, очень тонкого подхода к бережному их использованию[65]. Подобный вывод подтверждается не только современными исследованиями, но и «голосами» из прошлого.
Посланец французского короля Людовика IX монах Рубрук, посетивший монголо-татар в 1253–1255 годах, в книге «Путешествие в восточные страны» писал о них следующее: «Они поделили между собой Скифию, которая тянется от Дуная до восхода солнца; и всякий начальник знает, смотря по тому, имеет ли он под своей властью большее или меньшее количество людей, границы своих пастбищ, а также где он должен пасти свои стада зимой, летом, весной и осенью. Именно зимой они спускаются к югу, в более теплые страны, летом поднимаются на север, в более холодные»[66].
О хозяйственном разделе зоны степи свидетельствует и папский посол Плано Карпини, посетивший в 1246 году бывшие половецкие земли: сам Батый в это время кочевал в низовьях Волги, а его приближенные — возле Днепра, Дона и в степях по Яику[67].
Таким образом, в периоды мирного кочевья стада скотоводов более или менее равномерно распределялись по огромным пространствам степей, что, несомненно, резко уменьшало скотобой. В военное время, когда отдельные табуны объединялись в единое громадное стадо, положение менялось. Антропогенная нагрузка на степной ландшафт резко возрастала. Но она была кратковременной, так как после военных походов единое стадо снова рассредоточивалось по бескрайним степям. Специалисты-биогеографы утверждают, что в Х — XV веках степная зона европейской части СССР «была занята степью», а «выпас скота был умеренным и поэтому не мог превратить степь в скотобой. Умеренный выпас скота, вероятно, благоприятно влиял на состояние степной травянистой растительности, как бы омолаживая ее и препятствуя образованию бурьянистой растительности»[68].
