Однако способность природы к самосохранению и самовозобновлению не безгранична. Многие ранее дубравные балки Куликова поля ныне полностью обезлесели. Почти совсем «облысели» балки Смолка, Курца, Рыхотка и другие, где некогда шумели зеленые дубравы. В этих местах постоянные рубки леса сопровождались интенсивным выпасом скота, уничтожавшего молодые всходы.
Уже в конце XVIII века правобережье Непрядвы — место Куликовской битвы — стало почти безлесным. На составленном в 1785 году Геометрическом генеральном плане города Епифань и его уезда видно, что небольшие участки древних дубрав сохранились к этому времени лишь в районе балок Нижний Дубик, Смолка и кое-где в других местах. Знаменитая Зеленая дубрава в верховьях Смолки нанимала в то время площадь около 100 гектаров. В ХIХ веке, по свидетельству М. Н. Макарова, «Зеленая дубрава едва существует: на ней менее сотни дряхлых и старых дубов — вот и вся роща, занимавшая от Непрядвы весь берег Дона…»[217].
Можно думать, что в это время здесь еще существовали вековые дубы, которые во время Куликовской битвы были молодыми, только набиравшими силу. Остатки этого лесного реликта, по свидетельству Н. И. Троицкого, были вырублены в конце 80-х годов XIX века[218]. Так всего лишь около века назад был утрачен важный природный объект прошлого.
Сейчас на месте Зеленой дубравы существует небольшая березовая роща. К 600-летнему юбилею Куликовской битвы рядом с ней были посажены дубки с целью восстановления древней дубравы. Но этот первый опыт ботанической реставрации ландшафтов Поля нельзя признать успешным.
К восстановлению Зеленой дубравы отнеслись формально, без души. Перед 600-летним юбилеем, в спешке, на небольшой территории были посажены неестественно строгими рядами дубки, липки и почему-то садовые кустарники и экзотические виды деревьев. Работники лесного хозяйства сами признавались, что у них не было под рукой добротного посадочного материала и они использовали второсортные остатки. Вот пример предъюбилейной штурмовщины.
Частичное восстановление Зеленой дубравы осуществил Кимовский лесхоз, который через пять лет счел свою задачу выполненной. Считается, что, если за это время дубки укоренились и набрали силу, дальнейший уход за ними не нужен.
Возможно, такое правило где-то и применимо, но не па Куликовом поле, где сохранившиеся остатки леса, а тем более новые лесопосадки должны находиться под постоянным уходом работников лесного хозяйства. Забота о лесе на Поле должна быть постоянной, а не временно активизирующейся во время юбилейных дат.
Ее предложили передать в ведение музея «Куликово поле», который не располагает средствами и специалистами для квалифицированных лесоохранительных работ и наблюдений. Теперь Зеленую дубраву передали местному совхозу, где также нет необходимых специалистов[219]. В результате таких действий снижается природоохранный статус этого важного природного и исторического памятника Куликова поля. Это касается и других дубрав района, оказавшихся в ведении совхозов.
Тщательной инвентаризации и упорядочения лесного фонда Поля до сих пор не проведено. Единого хозяина — охранителя и восстановителя леса — здесь нет. Территория Поля разделена между тремя лесничествами: Куркинским, Кимовским, Богородицким, относящимися к трем различным районам. Некоторые из этих лесничеств заинтересованы не только в охране и восстановлении леса, но и в лесоэксплуатационных работах. Проще говоря, они заинтересованы в рубке леса для своих производственных целей.
Сказанное, конечно, не означает, что я ратую за полную неприкосновенность лесов Куликова поля, которые должны служить многообразным потребностям жителей края. Но необходимость ограничения и строгого контроля за любыми рубками леса на этой священной земле очевидна.
Ведь еще сравнительно недавно «топор дровосека» валил лесные исполины в урочище Водяное Поле — наиболее крупном лесном массиве в районе сражения. Это урочище, включенное недавно в небольшую (127 га) заповедную часть Куликова поля, заслуживает особого рассказа.
Внимание путника, идущего от Красного холма на запад, неожиданно привлекает возникающая на горизонте какая-то темная широкая полоса. Сначала ее можно принять за остатки балочной дубравы. Но нет, по мере приближения лес не редеет, не распадается на отдельные перелески, а становится все более могучим, монолитным. Еще большее удивление охватит путника, вступившего в прохладную сень лесной чащи. Его обступят могучие дубы, стройные мохнатые ели, корабельные сосны, достигающие высоты 30 метров. Кое-где встречаются береза и осина. Густой подлесок образуют бересклет бородавчатый, жимолость, калина, черемуха и ива.
