- Есть отправляться на обед! - вскочив, козырнул Петя.- Капитан Вася!
- Я!
- На обед стройся! Левое плечо вперёд - шагом-м-м... арш! Песню запе... вай!
- "В лесу-у-у родилась ё-ё-ёлочка!" - затопали они строевым шагом к выходу.
- Раздолбаи...- весело проворчал я им вслед.
- Начнём, пожалуй, с командирского рика. Какого ты себе выбрал? - спросил я у Димы.
- Вон того, серого.
- Веди его сюда.
Дима подвёл за недоуздок шатающегося скакуна. Я долго не мог поймать блуждающий взгляд животного. Наконец мне это удалось, и спустя малое время стали доступны мыслеобразы рика. Они представились мне в виде очень запутанной пространственной схемы, где каждое понятие было представлено в виде сложного объёмного тела только ему присущих формы и цвета. Понятия соединялись между собой ассоциативными разноцветными цепочками. Хорошие ассоциации мне виделись в различных оттенках жёлтого цвета, плохие - в синих тонах, нейтральные - в зелёных.
Если рики так преданы, то хозяин должен в их сознании ассоциироваться по большей части с чем-то хорошим. Приняв этот постулат за отправную точку, я принялся мысленно передвигаться от первого попавшегося мне понятия по наиболее светлым ассоциативным цепочкам. Найти оказалось легко, путь был не длинным: "голод" - "кушать" - "трава" - "овёс" - "кормушка" - "дом" - "хозяин". Понятие "хозяин" представлялся в виде сложного лучистого тела ярко-жёлтого цвета, с которым связывалось большинство положительных эмоций. Гораздо труднее было найти мыслеформу, которая ассоциировалась у рика с Димой - для этого мне пришлось изрядно поплутать по лабиринтам сознания животного. Наконец, это удалось: найденный образ представлял собой нечто амёбоподобное светло-синего цвета. Найденные два тела я поменял местами. Изменив дислокацию, они тут же поменяли и цвета, которые напрямую зависели от цвета ведущих к ним ассоциативных цепочек.
После этого я выстроил линию желаемых поступков рика на ближайшее время: "спать" - "проснуться" - "Дима-хозяин" - "радость" - "голод" - "кушать".
Рик закрыл глаза, подогнул ноги, лёг, вытянув вперёд рогатую голову, и уснул. Контакт прервался.
- Думаю, получилось,- сообщил я Диме, напряжённо ожидающему результатов.- Когда рик проснётся, ты должен быть рядом. И приготовь ему покушать чего-нибудь повкуснее. Овса, например. Подводите следующего!..
Переориентация риков на других хозяев оказалась не слишком утомительным занятием. Скорее, наоборот: словно головоломки разгадываешь и получаешь удовлетворение от того, что всё замечательно выходит, а результат сходится с ответом. К концу дня Дима и девятнадцать гвардейцев из его роты стали счастливыми владельцами риков. Ещё четырёх скакунов я распорядился выделить для полковника и командиров остальных рот. Энтузиазма в диминой роте это, конечно, не вызвало. Тем более что риков командиры выбирали себе сами. Тем не менее, приказ единодушно был признан справедливым.
Утром за мной зашёл Петя.
- Пойдём, Светлый, на Совет. Все уже собрались, тебя ждём.
- Подожди, какой Совет? - ничего не понял я.- На сегодняшнее утро Совет не запланирован!
- Внеочередной, по поводу чрезвычайного происшествия: старшего герасима обидели.
- Кто?
- А неизвестно. Никто никого не видел. Но кое-какие следы остались.
Мы поспешили к зданию администрации. Петя на ходу рассказывал мне то немногое, что сам узнал об инциденте:
- С полчаса назад это было. Сержант Ради вывел отделение новобранцев на утреннюю пробежку. Бегут они, стало быть, по центральной площади. Глядь - мужик лежит на земле. Ну, думают, пьяный. Ан, нет: пьяные то всё больше нараскоряку валяются, а этот- столбиком. Ближе-то подошли - а это Муму в отключке полной, да ещё и зашнурован от подбородка до самых пяток. Сивушного запаха нет. Да и не солидно бы при такой-то должности. Ну, понятно, развязали его, в сознание привели. А он и вспомнить-то ничего не может, только глазами хлопает да руками разводит. А под верёвку-то записочка была заткнута. Ради, конечно, как положено, доложил обо всём по команде. Как до меня дошло, так я и распорядился Совет собрать.
Члены Совета с нетерпением ждали моего прихода. Муму, похоже, уже не в первый раз рассказывал:
- Иду, стало быть, к стойлам риковым, которые на Речной улице ныне строим. Думаю, сколько ещё досок надобно, да крепежу, да инструменты какие потребуются. И вдруг - раз! - и уже, значит, Ради меня по щекам хлопает. И тело всё затекло - не пошевелиться! А как я с Речной на площадь попал - убей, не помню!
На столе лежала та самая записка - кусок похожей на бересту коры с нацарапанными на ней рунами.
