Этим данным оппозиции можно доверять в значительной степени: «Известия» в №№ 24–25 за 1927 год называют примерно ту же цифру выбывших из партии рабочих. А если взять протоколы XV съезда, то оказывается, что по данным ЦК 83 ответственных руководителя партийной печати, т. е. примерно 38 % от их общего числа, были членами партий революционной демократии 1917 года.
Говоря о фактической отмене внутрипартийной демократии, 13 оппозиционеров, в качестве примера, приводят данные о практической несменяемости секретарей укомов, райкомов, губкомов и обкомов, сроки полномочия которых ЦК продлевает автоматически или выдвигает тех же лиц без предварительного обсуждения. Основным условием для пребывания на высших должностях партаппарата было, по мнению оппозиции, «проявление безоговорочного послушания»[412].
«Действительные реальные права члена партии наверху (прежде всего секретаря), — писали оппозиционеры, — во много раз больше, чем реальные права сотни членов партии внизу»[413].
Потеряв аппарат, будучи вытесненной из него, оппозиция теперь не стеснялась в критике, которая в своей подавляющей части вполне соответствовала действительности. Оппозиция указывала на Сталина, как на уже захватившего в свои руки аппарат партии: «В области организационной фактическое подчинение Политбюро — секретариату, а секретариата — генеральному секретарю уже давно является совершившимся фактом. Оправдались самые худшие опасения, высказанные Лениным в его завещании, относительно того, что тов. Сталин не будет достаточно лоялен, не будет достаточно партийно пользоваться той „необъятной“ властью, которую он сосредоточил в своих руках (письма Ленина 25 декабря 1922 года и 4 января 1923 года)»[414].
Оппозиционеры пытаются теперь представить себя подлинными ленинцами, они с горькой иронией отмечают, что вчерашние меньшевики, эсеры, кадеты, бундовцы полемизируют с ними в «Правде», а подлинные документы оппозиции не печатаются, они только «клеймятся» партийной прессой. По мнению оппозиции, после XIV съезда как в партии, так и в руководящих органах государства сложилось три основных течения:
Первое течение — это открытый правый уклон, ставящий ставку на «хозяйственно-мощного середняка-крестьянина». Этот уклон, по мнению оппозиции, открыто проповедовал «устряловщину», т. е. стремление к переходу на базу демократического социализма со значительным допуском свободы для капиталистических элементов. К нему оппозиционеры относили Рыкова, Калинина, Г. Петровского, Чубаря, Смирнова А. П. и примыкавших к ним беспартийных выходцев из революционной демократии — типа Чаянова, Кондратьева. Примыкающей к этой группе оппозиция считала другую, держащую курс «на наилучше оплачиваемых рабочих и служащих»[415]. Эта группа, опиравшаяся в основном на профсоюзы, возглавлялась Томским, Мельничанским, Догадаевым.
Вторым течением в партии была, с точки зрения оппозиции, так называемая «аппаратно-центристская группа», имевшая своими вождями Сталина, Молотова, Угланова, Кагановича, Микояна, Кирова. Оппозиция называла эту группу «фактическим Политбюро».
Что же касается Бухарина, то оппозиция приписывала ему колебания в ту или другую сторону и видела в нем лицо «обобщающее политику этих групп»[416].
Как мы видим, оппозиционеры, будучи вытеснены из аппарата уже в 1927 году, не могли сделать точной оценки распределения сил, отнеся Угланова — яркого выразителя правого течения — к сталинской группе и по традиции приписывая Бухарину «буферную позицию».
Но они правильно отмечали, что «аппаратно-центристская группа» Сталина пытается подменить собой партию. Они правильно указали на основной метод сталинской тактики, требовавшей от партийцев «деловой работы» и всегда противившейся всякой дискуссии, особенно по вопросу возможности построения социализма в СССР.
Наконец, третьим течением оппозиционеры считали самих себя, называя себя «ленинским крылом партии».
Самыми главными задачами считались: 1) «борьба с несменяемостью секретарей», 2) «регулярное обновление большинства партаппарата, который вовсе не должен состоять целиком из оплачиваемых лиц», 3) возвращение в партию исключенных оппозиционеров и 4) опубликование «завещания» Ленина как базы для «составления ЦК»[417].
Не трудно видеть из этого перечисления, что оппозиция искала лишь новых возможностей борьбы за овладение партаппаратом, а вовсе не заботилась о благе народа. Требование о «составлении ЦК» — читай Политбюро — на базе «завещания» Ленина, было не чем иным, как открытым выступлением против Сталина и призывом к реабилитации вождей оппозиции — Троцкого, Каменева и Зиновьева.
