Ю. Л. Пятаков, один из наиболее молодых представителей «ленинской гвардии», происходил из богатой, буржуазной киевской семьи. Получив великолепное образование, он рано вступил в ленинскую группу и Ленин нашел лишь его, вместе с Бухариным, достойным упоминания в своем завещании: «Из молодых членов ЦК хочу сказать несколько слов — писал накануне полной невменяемости Ленин о Бухарине и Пятакове. — Это, по-моему, самые выдающиеся силы (из самых молодых сил) и относительно их надо бы иметь в виду следующее:
… Пятаков — человек, несомненно, выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством и администраторской стороной дела …»[423].
Пятаков, всегда бывший одним из наиболее последовательных сторонников троцкистской программы, уже в начале 1928 года совершил свой поворот, — подал заявление в ЦК о восстановлении его в партии. Как раз в его высказываниях, может быть, лучше всего проясняется лицо подлинного троцкизма в дни установления сталинской диктатуры. В то же время, в разговоре с Н. В. Валентиновым в марте 1928 года, Пятаков, быть может, лучше всего подводит итоги восьмилетней внутрипартийной борьбы с точки зрения последовательного большевика-ленинца.
Исключенный на XV съезде из партии Пятаков был, по обычаю того времени, подвергнут «почетной высылке» — его назначили во Францию. Здесь, в парижском торгпредстве и встретились один из главных лидеров оппозиции, новый торгпред в Париже, и работавший тогда редактором издаваемой при ВСНХ «Торгово-промышленной газеты» Н. В. Валентинов. То, что Валентинов услышал от Пятакова, было настолько потрясающим, что «слова Пятакова врезались в мото память, — пишет Н. Валентинов, — ручаюсь, что передаю их почти со стенографической точностью»[424].
