– У меня есть встречное предложение, Шамиль. Убираешь деньги. И себя из моего кабинета. Из города. Из страны. Уезжаешь в свою Европу и занимаешься своим бизнесом. Один, Сабуров. О родстве с Алиевыми забудь.
– Это оскорбление, Давид, – он бледнеет.
Явно от бешенства и ярости, не от страха.
– Ты не вправе распоряжаться и решать….
– Я что? Распоряжаюсь? Я делаю хорошее предложение, Шамиль. Ты же годы живешь в Европе и здесь не показываешься. Чего ж тебе не живется, а? Обязательно нужно влезть, куда тебя не просят!
– Ты оскорбляешь и меня и мою… Постой! Ты ведь не из-за того, что на Азуре и его семье сейчас может появиться черная метка, да? Ты… Ты и Саиду хочешь себе присвоить?
Ого!
Его руки натурально сжимаются в кулаки!
Скоро я прослыву драчуном. Что-то часто приходится разминаться в последнее время. И совсем не в зале!
Что ж. Дай. Дай мне повод начистить тебе морду! Напади первым!
– Почему присвоить?
Запрокидываю голову, смеряя его оценивающим взглядом с ног до головы.
– Я собираюсь на ней жениться. А с долгом как-нибудь разберемся. По-семейному. Тебе лучше уйти с дороги, Шамиль.
– Бред.
Его голос дрожит. Звенит от ярости.
Даже так? Похоже, Сабуров всерьез собрался бросить мне вызов! Тоже мне! Храбрый оловянный солдатик! Кишку надорвешь!
– Всем известно, что скоро ты породнишься с одной влиятельной семьей. Женишься на той, что принесет в империю Багировых капиталы и новые возможности. Ты просто хочешь ее унизить. Использовать. И вышвырнуть, да, Багиров? Так решил наказать старика? Мало, что старшая дочь попала в клинику?
– Я сказал свое слово, Шамиль. А теперь извини. У меня куча встреч. Минуты свободной нет.
– Я не дам тебе растоптать Саиду!
Рычит.
Впрочем, это его и спасает.
То, как он бросается ее защищать.
Признаю. Против воли начинаю чувствовать уважение. Он заслуживает откровенности, а не просто быть вышвырнутым из моего кабинета!
– Нет, Шамиль, – вздыхаю, снова потирая лицо.
– Я не собираюсь причинять вред Саиде. Наоборот. Я ее люблю. И собираюсь сделать ее счастливой. Твоя информация устарела, Шамиль. Я отменил договорной брак.
Кажется, его челюсть сейчас и сама грохнется на пол.
Ну, или таки бросится попытаться выбить мою.
– Это все бред, Багиров.
Его черты лица заостряются.
Походу, он реально ее любит.
– Любовь! Ты, может, сейчас так и думаешь! Но интересы семьи и бизнеса никогда не отойдут на второй план. Тем более, для Багирова! Вы же… По трупам готовы идти ради своей империи! Ты же не сапожник, Давид. Не бизнесмен средней руки. Любовь… Это только пока ты не возьмешь, что хочешь. Не наиграешься. А после… После основные интересы снова выйдут на первый план! И кем станет Саида? Вышвырнутой женой? Запрешь ее в доме? Или планируешь стать вдовцом, м? Лилит и ее семья вряд ли смирятся в ролью второй жены. И наследники… Их ребенок должен будет быть первым. И единственным. Не твой от Саиды!
– Шамиль. Я всерьез. Уезжай. Мы тихо замнем всю эту историю! Даже, пожалуй, я тебе помогу. Ты давно пытался получить землю в Европе под масштабное строительство. Можешь выбирать самый шикарный кусок. Я решу. Это будет для тебя приятным бонусом.
– Ты пытаешься ее купить? У меня?
Уже ревет.
– Нет, Шамиль, – качаю головой. – Я тебе уже сказал. Я люблю Саиду. И женюсь на ней. Хочешь ты того или нет. Просто я ищу мирное решение вопроса!
– Я не позволю! Не позволю тебе ее уничтожить! Даже и не думай, Багиров!
– И тебя даже не смущает, что чувства взаимны? Твоя невеста любит другого, Сабуров. Имей гордость. И честь. Разве можно насиловать чужую душу? Если ты ее так любишь и так о ней заботишься?
– Ничего. Полюбит. Любовь, она разная бывает, Багиров. Уважение и тепло, доверие, – вот где любовь. Это то, что выше. И больше страсти! А страсть. Она как спичка. Пройдет. Сгорит.
– Время подумать есть, – пожимаю плечами.
Вот только философии мне сейчас не хватает!
– Я. Не отдам. Саиду! Это мое последнее слово!
Хлопает дверью, с яростью вылетая из кабинета.
Не успеваю у строиться в кресле и заняться, наконец, важными бумагами, как дверь снова хлопает.
Ну конечно.
Кто бы так врывался, если не они?
– Давид, – Арман по привычке не ждет приглашения.
Нагло разваливается на стуле, забрасывая на стол ноги.
– Мы в курсе махинаций Алиева. Азур и его семья приговорены. И, если ты слишком слаб, чтобы исполнить приговор, то этим займусь я. Лично. Своими белыми ручками!
– Собственными ручками наконец оботру молоко с твоих губ, братец!
Хохочет Арман, смакуя свой, хотя нет. Почему свой? Мой виски прямо с горла.
