– А ты посмотришь. Поучишься. Правда? Хм! Зачем еще нужны братья, а? Для начала, думаю, сравняем на хрен дом Алиевых и все имущество. Девок его и жену охране отдадим. На глазах у него. Пусть смотрит! Пока связанный будет сидеть. Как думаешь, Бадрид? Ему пальцы по кусочку во время этого зрелища отрезать будет или после, мммм? После, наверное. Иначе зрелище его так захватит, что и боли не почувствует! Не осознает, так сказать, всю гамму прекрасных ощущений! Не распробует! А надо. Чтоб распробовал! Каждую грань! И чтобы все видели! Чтобы вопли его девок и самого Алиева раздавались на всю страну! И даже дальше!
– Это мое дело, – рявкаю, сжимая кулаки.
– Мое. И ничье больше! Это не вопрос империи Багировых. Затронут только мой, личный бизнес. Вы же сами говорили, что он для меня, как игрушка. Вот я и буду. Сам. Разбираться. Так, как решу!
– Нет, Давид, – Бадрид, наш старший брат, качает головой. – Это не твой личный бизнес. И не твой личный вопрос. Все, что касается фамилии Багировых, дело семейное. Каждый, кто посягнул на нашу репутацию, бизнес или имя, должен знать. Должен хорошо. На максимум прочувствовать. Что наше это табу!
– Разберусь сам!
– Нет. Я вижу, как ты сам. Сам ты ни хрена не сделал, Давид. Ни хрена! Жалость в тебе сыграла. К старику, который долго на тебя работал. Ничего. Это пройдет. Ты должен научиться быть жестким. Должен набить руку. Отключать эмоции и жалость. Даже хорошо, что это твой личный бизнес затронуло. Твою, как ты сам говоришь, игрушку. Вот на ней учиться и будешь.
– Я решаю. Вы не вмешиваетесь!
Задолбали они мне указывать. Вечно, как к младшему, несмышленому относиться! Какого хрена вообще в это дело влезли? Контролируют, чем я занимаюсь? Мой бизнес? Мои дела?
Ноздри начинают раздуваться бешено. Стакан лопает в руке, оставляя на столе грязные горячие разводы крови!
– Мы должны вмешаться, брат, – Бадрид как-то устало зажимает переносицу пальцами.
– Знаю. Это непросто. В первые разы карать всегда непросто. Но ты пойми. Если раз попустишь, крысы решат, что им все можно! Налетят так, что за ними и не угонишься! Растащат все. Все, на хрен, по кусочку. Нельзя. Даже в самом малом деле нельзя давать слабинку. Прощать. Оправдывать. Закрывать глаза. И неважно. Ошибка это. Глупость. Или сознательный нож в спину! Поверь. Если хоть раз простишь, ты не в нищете. Не в лачуге какой-нибудь проснешься! Мы все окажемся прямиком на кладбище!
– Ты не сварщик. Не уборщик, – подхватывает Арман. – Даже не бизнесмен средней руки! Ты. Багиров! У нас империя! Знаешь, сколько только и облизывается на наши богатства и власть? Клацают зубами, пытаясь кусок отхватить. И нас на хрен свалить. На тот свет отправить! Каждый должен видеть, как мы расправляемся с предателями. С теми, кто на наше посмел позариться! Иначе нельзя. Нельзя брат! Не твое это личное дело! Не твое. Семейное! И казнь должна быть серьезной. Показательной. Преданные, верные люди, это хорошо. Но страх должен быть. Страх. Что если перейдешь черту, и нам в кашу плюнешь, тебе смерть сладкой сказкой покажется! О ней молить еще будешь!
– Вот именно, Бадрид, – сжимаю челюсть до хруста.
Не так я собирался об этом сказать.
По-хорошему, говорить вообще не собирался.
Не то время. Не та ситуация.
Но выхода нет. Иначе реально! Они все разнесут к чертям собачьим! А мне воевать сейчас с братьями, ох, не резон! Да и время такое. Сейчас нужно держаться как можно ближе. Сильнее!
Один этот расклад с Романом чего стоит!
Десять семей! Десять! Ополчились на нас из-за него! Его голову на блюде от нас требуют! Иначе угрожают войной!
Так что придется раскрыть карты. Хотя я планировал их подготовить к этому плавно. И издалека. А лучше вообще. Перед свершившимся фактом поставить!
– Ты верно сказал. Это. Дело. Семейное! Так что не вмешивайтесь в мой расклад! Я. Чисто по-семейному. Дал Азуру ссуду. Беспроцентную и неограниченную. Что ж. Он проиграл. Вложил не туда. Но расправы никакой не последует. Я с самого начала знал о его планах. Пошел на риск. Потерял. Мой косяк. Мне и выгребать.
– С чего это такая щедрость, ммммм?
Арман щурит глаза.
– Постой. Что ты сказал?
Перебивает Бадрид.
– Что значит по-семейному? Не припоминаю, чтобы Алиевы у нас в родственниках ходили! Даже в самых дальних!
– Его дочь моя невеста, – пожимаю плечами.
Внешне расслаблен. Даже где-то веду себя вальяжно. Но внутренне готовлюсь в шторму. Натягиваюсь в пружину. Понимаю, что сейчас грянет взрыв!
– Охренеть шикарная шутка, – усмехается Арман. – И когда это ты в комики заделался? Ты чего? И правда решил, что раз переспал, то должен жениться? Давид. Если бы я женился на каждой, кого трахнул, у меня такой гарем бы был, что столицы не хватит девок расселить! Или ты что? Из-за скандала его решил долг простить?
– Не та дочь. Другая. Саида.
– Охренеть! Так ты что? Их обеих, что ли, чпокнул? Пиздец, в тебе юношеские гормоны играют! А я и правда. Думал. Что ты все-таки вырос! Или ты только начал в своем возрасте, а?
– Арман!
