Просто Давид показывал мне до сих пор лишь свою страсть! А каков он в гневе?
Теперь становится понятным, почему Багировых боятся. Некоторые даже их фамилию произносят шепотом.
Да почему некоторые? Скорее, большинство!
Ничего не отвечаю. Да его ответ и не нужен. Он точно знает, кто я такая. И явно знает намного больше, чем мое имя!
– Бадрид Багиров, – представляется, и его голос режет, как нож.
Угрозой. Властью. Бешеной силой.
– Я догадалась, – киваю, отчаянно чувствуя, как пересыхает в горле.
Хочется схватить со стола стакан ледяной воды и осушить его залпом.
Но…
Нет. Сжимаю под столом пальцы до боли.
Я не хочу. Не собираюсь выказывать перед ним ни своего страха, ни своего волнения!
– Вот и прекрасно.
Он вальяжно откидывается на спинку стула.
Но меня не обманывает его расслабленная поза.
Он явный хищник. Это чувствуется в каждой его мышце, в каждой клетке. То, как они напряжены и готовы ударить, чувствуется на физическом уровне. Даже воздух между нами, кажется звенит!
– Я думаю, ты знаешь о ситуации твоего отца.
Киваю. Краснею до кончиков ушей.
Уж точно не ожидала, что речь пойдет о его постыдном поступке. Что говорить? Мне неловко. И стыдно за то, как он поступил! Даже при том, что он мой отец и ошибся. Все равно. Я считаю его поступок непозволительным! Безответственность мало чем отличается от преступления.
– Вряд ли ты в курсе, как мы поступаем с теми, кто попытался нас в чем-то обмануть, – его голос пронзает холодом. – И знать тебе не нужно, девочка.
Глаза буравят меня так, как будто он сейчас пересчитывает каждый мой внутренний орган.
– Хочу просто предупредить. Идея о том, что Давид женится на одной из вас, сестер, ради прощения предательства, далеко не самая лучшая.
– Я…
Задыхаюсь.
Так вот, что они себе решили? Хотя тут же прикусываю губу. Ведь именно об этом и говорил отец в тот злополучный вечер!
– Я говорю.
Вскидывает руку в предупреждающем жесте.
– Поверь. Тебе не хочется узнать, как мы расправляемся за предательство. И дело не в одном Давиде. Мы семья. Неотделимое целое. Неважно, кто из нас потребует расплаты. Важно, что бесследно все не пройдет.
– Чего вы хотите?
Все же делаю небольшой глоток, иначе и слова бы из себя не выдавила. Горло не просто пересохло. Там, внутри, кажется, все сейчас пойдет трещинами.
Радуюсь, что рука не дрожит, в отличие от всего внутри.
– Дать совет, – его глаза опасно загораются.
– Я слушаю, – киваю.
– Лучше всего вам было бы убраться. Покинуть страну. Даже, я бы сказал. Под другими документами. Тогда, возможно, ваш след бы затерялся, и… И, быть может, семья Багировых не сможет вас найти. Ну, или… Неважно. Возможны варианты.
– Но… Вы всего не знаете!
Лепечу, начиная частить. Стараюсь не смотреть ему в глаза. Но и сжатые крепко челюсти не производят более легкого впечатления. Как и все остальное…
– Я ведь помолвлена. Скоро выхожу замуж. И мой жених предложил все возместить, и…
– Я не даю плохих советов, девочка, – его рука с силой рассекает воздух. – В беду попадают, когда пропускают знаки судьбы. Проходят мимо них. Понимаешь, о чем я? Ты производишь впечатление умной женщины. И ты меня услышала.
Он поднимается, даже не давая мне шанса что-то сказать.
Возвышается надо мной, как скала. Как самый настоящий исполин.
Выходит грациозной походкой, в каждом шаге которой чувствуется та самая мощь.
А я так и остаюсь сидеть. Замерев.
Только когда Багиров садится в огромную черную машину и скрывается из поля зрения, жадно хватаю стакан.
Опрокидываю его в себя.
Не обращаю внимания на то, что половина разливается на одежду. Прямо на грудь.
Выпила бы еще, только заведение по-прежнему пусто.
Нет никого. Двери открыты. Но никто из персонала пока так и не вернулся. А брать самой мне совсем не хочется.
Так же, залпом и проливая, выпиваю и остывший латте. Запах десерта, казавшийся ароматным, теперь вызывает тошноту.
Отправляюсь в туалет. Плескаю себе в лицо водой. Приходится долго так стоять, чтобы дыхание снова пришло в норму, а сердце вернулось к своему обычному ритму!
Развеялась, называется.
До сих пор внутри все дрожит.
Совет?
Из горла сам по себе вырывается нервный смешок.
Нет. Это был точно, однозначно вовсе не совет! Приказ! Подавляющий!
И глаза Бадрида Багирова явно дали мне понять. Попробую я ослушаться этого приказа и меня раздавят, как букашку! Не только меня! Всю нашу семью!
Хотя… Он и так пытался меня раздавить своим взглядом! И надо признать. Ему это неплохо удалось!
Сейчас жалею о том, что вызвало такое облегчение этим утром.
Не вовремя Шамиль уехал. Не вовремя начались у него проблемы в Европе!
Он прав. Во всем прав.
Нужно было не оттягивать со свадьбой. Наоборот. Надо было сыграть ее как можно скорее! А мне… Броситься, как в воду, в свое будущее. Со всего разбега и с головой!
Не пытаться как-то адаптироваться к нему. Настраиваться. Привыкать.
Понятно же. Никакого будущего с Давидом у меня нет и быть не может! Сколько можно отмахиваться от очевидного? Врать самой себе? Все же ясно, как белый день!
И уверена. Эта угроза. Эта дикая выходка с куклой.
Она явно связана именно с Давидом, а не с Шамилем или с чем-то еще!
