Сексапильная докторша доброжелательно откликнулась на просьбу о встрече и сказала, что как раз пропадает в вихре генеральной уборки и рада случаю прервать этот процесс. Домой по причине «дикого бардака» не приглашает, но в кафе на первом этаже охотно спустится.
Зиганшина это более чем устраивало, да и ехать оказалось недалеко.
Прибыв на место, он занял столик и набрал Антонину Семеновну. Она появилась очень быстро, одетая с тем сдержанным шиком, который становится понятным только на настоящих красавицах: прямая узкая юбка и простой пуловер цвета беж, казалось бы, ничего такого специально не подчеркивали, но отвести глаза от фигуры Антонины Семеновны было весьма проблематично.
Она категорически заявила, что будет только черный кофе, и, быстро сделав заказ, Мстислав Юрьевич приступил к расспросам.
Услышав о его интересе к Зырянову и Черных, Антонина Семеновна рассмеялась:
– Знаете, в чем основная трагедия юности? – вдруг спросила она.
– В прыщах?
– Ну ладно, вторая трагедия. В том, что мальчики хотят секса на один раз, а девочки – вечной любви, причем и те и другие верят, что партнеры хотят того же, что и они сами. С годами ситуация сглаживается, некоторые мужчины тоже начинают хотеть любви, а женщины понимают, что обещать не значит жениться, но до этого сильно страдают. С Оксанкой и Геной получилось именно так.
Антонина Семеновна подтвердила, что Зырянов познакомился с Оксаной на дежурстве и пару раз переспал с ней по пьяни или просто по глупости, не имея никаких далеко идущих планов на ее счет. Она тогда была студенткой выпускного курса и на дежурства ходила для того, чтобы показать себя в выгодном свете и добиться места в ординатуре или интернатуре.
В общем, Гена думал, что она немножко посветит лицом перед старшими товарищами, добьется положительного решения да и забросит ночную работу, но не тут-то было.
Оксана вцепилась в молодого человека, по выражению Антонины Семеновны, «как вошь в овчину». Она специально подстраивала так, чтобы график ее совпадал с графиком Зырянова, и подвергала молодого доктора жестокому моральному прессингу в виде признаний в неземной любви и претензий относительно утраченной невинности. Бедный Гена не знал, куда деваться от своего истинного счастья, и, наверное, в итоге сдался бы, но тут случилась командировка в зону боевых действий. Зырянов там проявил себя очень хорошо, по возвращении получил должность в академии, и к ним в больницу больше не возвращался. Возможно, не в последнюю очередь для того, чтобы не видеться с Оксаной, которую взяли сначала в интернатуру, а потом на должность терапевта приемного отделения.
На вопрос, был ли он знаком с Верховской, Антонина Семеновна, немного подумав, ответила отрицательно. При Зырянове Таня еще не работала в больнице, а потом они занимались разными направлениями хирургии и вряд ли даже просто сталкивались на научных и научно-практических конференциях.
– То есть Геннадий Анатольевич не ценил дружбу с Оксаной Васильевной? – уточнил Зиганшин.
– Какой там! Он на все был готов, чтобы не видеть никогда эту бешеную!
– Да? – удивился Зиганшин. – Тем не менее сейчас они являются хорошими друзьями.
– Это вам Оксанка сказала? – засмеялась Антонина Семеновна. – Знаете, ей надо было идти не во врачи, а в журналисты. Поразительное умение, вроде бы придерживаясь фактов, так все исказить, что просто ужас. Приведу пример: как-то Галя Карлина ходила в гости к Зыряновым и потом на дежурстве, которых она у нас брала два-три в месяц, поделилась впечатлениями. Вы, наверное, не помните ясно начало девяностых, время было такое своеобразное, и не то чтобы голодное, но около того. И вот Гена где-то вычитал, что из молодой крапивы можно не только делать суп, но в жареном виде она тоже прекрасна. А Галя ж фанат кулинарии, ей только кинь идею. В общем, она набрала крапивки, пожарила и отнесла Зыряновым. И рассказывает нам, какая вышла из этого рецепта несусветная гадость и как они с Полиной смеялись над Геной, мол, автор идеи, кушай-кушай свой деликатес. Такая милая семейная зарисовка, мы тоже похихикали и забыли. Проходит время, и Оксана вдруг извлекает этот эпизод на свет божий и рассказывает уже в таком ключе, что молодая жена по наущению идиотки Гали кормит мужа черт знает какой травой, а он настолько раздавлен и деморализован супружеской жизнью, что не имеет сил возразить. Я до сих пор помню, с каким пафосом Оксанка воскликнула: «И он ел! Давился, но ел!» Понимаете? Вроде бы факты она не исказила, но получилась абсолютно другая история. Так, наверное, и с дружбой.
– Нет, мне Зырянов сказал, что они дружат.
Антонина Семеновна нахмурилась. Перейдя на дневную работу, она стала брать меньше дежурств, а со временем совсем от них отказалась, и знакомство с Оксаной сошло на нет, так, здоровались, сталкиваясь в коридорах. А потом Черных перешла на другую работу, и Антонина Семеновна совсем о ней забыла.
