По дороге мы встретили Халласа с Делером. Эта неразлучная парочка тоже вышагивала в сторону конюшни, оживленно споря по дороге. Как говорят, горбатого могила исправит. На удивление, оба были живы и здоровы, видать, драки между ними так и не произошло. Дикие присоединились к нам, и весь остальной путь мы прошли вместе.
– Ты мне лучше скажи, куда ты ночью ходил? – обиженно ворчал Делер.
– К родственникам, в город, – невозмутимо ответил Халлас.
– Угу, как же, – хмыкнул карлик. – Нужен ты им в два часа ночи. Так они тебя и ждут. Небось опять по бабам?
– А если и по бабам! – взбеленился Халлас. – Тебе-то какое дело?
– И мешок притащил какой-то, – продолжал ворчать Делер.
Действительно, за спиной гнома болтался холщовый мешок. Такие мешки носят рудокопы и добытчики драгоценных камней в Стальных шахтах.
– Ну и что? – Халлас принялся раскуривать трубку, и Делер презрительно сморщил нос.
– Чего в мешке-то тащишь? – с любопытством спросил карлик.
– Я же не спрашиваю, что у тебя в бочонке. – Гном всеми силами стремился сменить тему разговора.
– А чего тут спрашивать? – немного удивленно спросил Делер и потряс объемистым бочонком, который он, кряхтя, нес обеими руками.
Бочонок, надо сказать, был размером в половину карлика, и в нем что-то жизнерадостно булькнуло.
– Вино в нем, вино.
– Это где же ты надыбать такую ценность успел? – хмыкнул Халлас, выпуская табачные колечки дыма.
– Кли-кли подсобил, – радостно улыбнулся карлик. – Из сталконовских погребов.
– И чего ты с ним делать будешь?
– Пить! Мотыжная твоя голова! – рявкнул карлик. – Чего еще с вином делают? Повешу на лошадку и потихоньку буду опустошать.
Последнюю фразу Делер произнес с мечтательным выражением на лице.
– Смотри, допрыгаешься! Узнает Дядька… – буркнул гном.
Мы подошли к конюшне. Первое, что бросалось в глаза, – это оседланные лошади и вооруженные люди. Тут уже были знакомые мне Дикие, вот только теперь неопытному взгляду будет трудно определить, что это Дикие Сердца, а не обычные солдаты из пограничного гарнизона. Знаменитые нашивки в виде зубастых сердечек были безжалостно содраны с потертых кожаных курток. Да и рукоять огромного меча Фонарщика, как я заметил, была обернута полосой черной ткани, скрывающей под собой золотой дубовый листок мастера. Еще одна предосторожность или способ как можно меньше привлекать к себе посторонние взгляды. Любимую игрушку – биргризен Мумр каким-то чудом прикрепил рядом с седельными сумками и, видно, до смерти перепугал несчастную пегую лошадку оружием. Бедняжка испуганно прядала ушами и косилась глазами-яблоками на Фонарщика, восседающего на ней. Тут только я понял, чего опасается эта лошадь. Мумр с самым задумчивым видом вертел в руках дудку, видно решая: погудеть или не стоит? Музыка Фонарщика пугает не только людей, но и животных. Надеюсь больше никогда не услышать этой мерзкой дудки.
– Гаррет, пора, – сказал шут.
Значит, прощальных речей и напутствий со стороны короля и Арцивуса ожидать не придется. Они даже не пришли. Действительно, больно им надо провожать смертников, да и дел после ночного нападения, должно быть, выше крыши. Когда уж тут вспомнить о маленьком отряде!
Я подошел к лошади, приветственно похлопал ее по шее, в ответ услышал довольное фырканье и взобрался в седло.
– Моя школа! – довольно улыбнулся гоблин, обращаясь ко всем присутствующим в надежде получить одобрение.
Все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на надоедливого шута. Лишь Угорь бросил на нас насмешливый взгляд и проверил, легко ли выходят из ножен «брат» и «сестра». Кли-кли нисколько не огорчился таким явным игнорированием своей персоны и, задрав голову кверху, сказал:
– А вон и последние твои спутники. – Шут указал на эльфов рядом с Миралиссой. – Элл из дома Черной розы и Эграсса из дома Черной луны.
Я окинул эльфов заинтересованным взглядом. Элл, с густой пепельно-серой шевелюрой и челкой, почти ниспадающей на янтарные глаза, как раз надевал на голову шлем, полностью скрывающий его лицо.
Эграсса, эльф с серебристым ободком на голове, как видно являющимся каким-то отличительным знаком, о чем-то негромко разговаривал с Миралиссой. Точно такой же шлем, как у Элла, он держал в руках.
– Они с ней родственники? – спросил я у Кли-кли, наклонившись как можно ниже.
– Мда, двоюродный братец, кажется. Но что родственник и что из королевского рода – это факт! Да ты и сам по этому дурацкому «сса» в имени видишь. Ну я пойду с карликом и гномом попрощаюсь, – пробормотал гоблин и исчез.
Миралисса почувствовала мой взгляд и обернулась. Мимолетная улыбка узнавания и легкий кивок. Ее собеседник тоже приветственно кивнул мне. Уж в чем, в чем, а в вежливости эльфам не откажешь. Вначале пожелают доброго дня, а уж потом перережут горло. Культурные, стервецы!
