Но, будучи безжалостно честным с самим собой, как, впрочем, и всегда, он признал, что убийство Тэмми не решит проблемы. О «Ролексе» она могла рассказать друзьям и коллегам. Делилась же она со своими подругами самыми смачными подробностями ночей, проведенных с Младшим. За те два месяца, что он встречался с этой женщиной-кошкой, многие слышали, как Тэмми называла его Ини. Он не мог убить Тэмми и всех ее друзей и коллег, хотя бы потому, что не располагал таким временным запасом.
Из ящика для инструментов, который лежал в багажнике, Младший достал фонарик. Сунул швейцару еще пару купюр.
Вернулся в проулок. На этот раз не через мужской туалет галереи. Быстрым шагом обошел угол и нырнул в узкий зазор между домами.
Он понимал, что упустит свой лучший шанс выйти на Бартоломью через Целестину, если не найдет «Ролекс» и не вернется к автомобилю до завершения вернисажа.
Вдали звякнул колокол трамвая. Чисто и ясно, несмотря на глушащий звуки туман.
Младшему этот звон напомнил сцену из старого фильма, Наоми любила их смотреть. Дело происходило во время эпидемии чумы. Запряженная лошадью телега медленно катилась по средневековым улицам то ли Лондона, то ли Парижа, и возница бил в колокол и кричал: «Приносите ваших мертвых, приносите ваших мертвых!» Если бы современный Сан-Франциско предлагал аналогичную услугу, ему не пришлось бы сбрасывать Недди Гнатика в мусорный контейнер.
Мокрая брусчатка, разбитый асфальт. Торопись, торопись! Мимо освещенного окна мужского туалета галереи.
Младший опасался, что не сможет найти нужный ему контейнер среди многих, стоявших в проулке. Однако фонаря не зажигал, решив, что лучше сориентируется в темноте и тумане, которые нисколько не изменились после его прошлого визита в эти края. И действительно, контейнер он узнал, как только к нему приблизился.
Засунув фонарь за пояс, схватился руками за холодный, шершавый, мокрый металл. Хороший плотник взмахивает молотком с тем же изяществом, что дирижер – палочкой. Коп, регулирующий движение транспорта, чем-то похож на солиста балета. К сожалению, в телодвижениях Младшего, забирающегося в мусорный контейнер, элегантность отсутствовала напрочь. С другой стороны, он и не работал на публику.
Младший присел, с силой оттолкнулся от земли, попытался перекинуть тело через край контейнера и приземлиться на ноги. Но перестарался, ударился плечом о противоположную стенку, упал на колени, а потом растянулся на мусоре лицом вниз.
Тело его сыграло роль языка в колоколе-контейнере, выбив из последнего глухой звук, как в некачественно отлитом кафедральном колоколе. Звук этот, отражаясь от стен соседних домов, затих в тумане.
Младший лежал не шевелясь, дожидаясь возвращения тишины, чтобы узнать, не привлек ли «гонг» чьего-то внимания.
Отсутствие неприятных запахов говорило о том, что контейнер не предназначался для пищевых отходов. В темноте, на ощупь, он убедился, что мусор сбрасывали не навалом, а в пластиковых мешках. Ничего жесткого не нащупал. Должно быть, мешки были наполнены обрезками бумаги и лоскутами ткани.
Его правый бок, однако, соприкасался с чем-то более твердым, чем бумага, какой-то угловатой массой. Когда «гонг» утих и вернулась ясность мыслей, Младший вдруг ощутил, что его правой щеки касается некий неприятный, чуть теплый, влажный предмет.
Гадать, а что же это такое, не пришлось: если угловатая масса – Недди, то чуть теплый и влажный предмет – вывалившийся изо рта язык.
Зашипев от отвращения, Младший отпрянул, вытащил из-за пояса фонарик, прислушался к доносящимся из проулка звукам. Ни голосов. Ни шагов. Только далекий шум транспорта, очень приглушенный, напоминающий низкое рычание ночных хищников, крадущихся в городском тумане.
Наконец Младший решился включить фонарик. Осветил лежащего на спине Недди. Слава богу, тот молчал, не то что при жизни, когда рот у него не закрывался ни на секунду. Убитый склонил голову вправо, изо рта торчал распухший язык.
Одной рукой Младший энергично потер щеку, облизанную языком мертвеца. Потом вытер ладонь о плащ музыканта.
Порадовался тому, что принял двойную дозу противорвотного. Несмотря на столь неприятное происшествие, желудок даже не колыхнулся. Прямо-таки не желудок, а банковский сейф.
В свете фонаря лицо Недди уже не казалось таким бледным. Оттенки серого, может, даже синего затемнили кожу.
«Ролекс». Поскольку большая часть мусора лежала в мешках, Младший решил, что поиски окажутся не столь уж сложной задачей и не займут много времени, как он поначалу ожидал.
И хорошо.
За работу!
Надо двигаться, двигаться, провести поиск, найти часы, выбраться из этого чертова мусорного контейнера, но Младший не мог оторвать глаз от мертвого музыканта. Что-то в этом трупе нервировало его… помимо того, что он мертвый и отвратительный, и если его, Младшего, обнаружат рядом, ему гарантирован билет в газовую камеру.
Разумеется, Младший не впервые сталкивался с трупами. За последние несколько лет он попривык к их обществу, совсем как работник морга или похоронного бюро. Трупы он не различал между собой, как пекарь не различает булки одного замеса.
