Краем глаза полностью

– Он, должно быть, слушал проповедь по автомобильному приемнику, – сказала Агнес, порывшись в памяти. – Джо пытался заранее сделать большую часть работы, намеченной на следующую неделю, чтобы провести ее со мной и младенцем. Поэтому с некоторыми клиентами встречался и в воскресенье. Он много работал, а я старалась испечь все пироги и выполнить другие обязательства до главного дня моей жизни. В те дни мы проводили вместе меньше времени, чем обычно, и, даже если проповедь произвела на него сильное впечатление, мне он о ней ничего не успел сказать. Но последнее слово, которое он произнес, было… «Бартоломью». Он хотел, чтобы я назвала нашего сына Бартоломью.

Связь между семьями Лампион и Уайт, о которой Грейс уже слышала от Пола, стала для Целестины такой же новостью, как и для Агнес. Это вызвало новые воспоминания об ушедших мужьях и сожаления о том, что Джой и Гаррисон так и не встретились.

– Мне бы очень хотелось, чтобы мой Рико тоже встретился с твоим Гаррисоном. – Мария, обращаясь к Грейс, говорила о муже, который оставил ее. – Может, преподобный словами бы сделал то, чего мне не удалось добиться пинками по trasero Рико.

– По-испански это «задница», – прокомментировал Барти незнакомое Ангел слово.

Девочка зашлась от хохота, а Агнес укоризненно сказала сыну:

– Спасибо за урок иностранного языка, мистер Лампион.

Пола совершенно не удивило, что Агнес предложила Уайтам пожить у нее в доме, пока все образуется.

– Пол, – сказала она, – у тебя прекрасный дом, но Целестина и Грейс не могут сидеть без дела. Они должны себя чем-то занять. Просто сойдут с ума, если будут сидеть сложа руки. Я права?

Они согласились, но настаивали на том, что не хотят причинять лишние хлопоты.

– Ерунда, – отмела их возражения Агнес. – Никаких лишних хлопот вы не причините. Наоборот, вы поможете мне и с выпечкой пирогов, и с доставкой, со всеми делами, которые мне пришлось отложить из-за болезни Барти. Или вам это понравится, или я вас загоняю, но, так или иначе, обещаю, что сидеть сложа руки вам не удастся. У меня есть две свободные комнаты. Одна – для Цели и Ангел, вторая для Грейс. Когда приедет Уолли, мы сможем переселить Ангел к Грейс или Грейс ко мне.

Возникшая дружба, совместная работа, а главное, ощущение, что они дома, которое пришло к ним, как только они переступили порог, конечно же, не могли не подействовать на Целестину и Грейс. Но им не хотелось вот так с ходу отметать гостеприимство, предложенное Полом.

Он, однако, решительно пресек эти дебаты:

– Я привез вас сюда по дороге в свой дом только для того, чтобы не таскать вперед-назад ваши вещи. После встречи с Агнес по-другому просто быть не могло. Здесь вы будете счастливы, хотя я всегда готов принять вас у себя, если она попытается измучить вас работой.

Весь вечер Барти и Ангел сидели бок о бок напротив Пола, слушали взрослых, иногда включались в разговор, но по большей части что-то обсуждали между собой. Когда головки детей не сближались, как у двух заговорщиков, Пол улавливал их голоса и, случалось, выхватывал обрывки разговора. В какой-то момент услышал слово «носорог», а пару минут спустя увидел, как Целестина, сидевшая через два стула от него, поднялась и удивленно смотрит на детей.

– Поэтому, когда он бросал четвертак, – объяснял Барти внимательно слушавшей Ангел, – он бросал его не в «Дымящееся ружье», потому что такого места нет, это телепередача. Видишь ли, возможно, он бросал его в то место, где я не слепой, или в то, где ему не изуродовали лицо, или в то, где ты, по какой-то причине, никогда не попала бы в этот дом. Этих мест гораздо больше, чем кто-либо может сосчитать, даже я, а я считаю очень хорошо. Именно это ты и чувствуешь. Как… как все устроено?

– Я вижу. Иногда. Очень быстро. Как блик. Словно стоишь между двумя зеркалами. Ты знаешь?

– Да, – ответил Барти.

– Между двумя зеркалами, ты идешь и идешь, снова и снова.

– И ты это все видишь?

– Как блик. Иногда. Есть место, где в Уолли не стреляли?

– Уолли – тот человек, который будет твоим папой?

– Да, это он.

– Конечно. Есть множество мест, где в него не стреляли, но есть места, где в него стреляли и он умер.

– Не нравятся мне эти места.

Хотя Пол видел ловкий фокус Тома Ванадия с монеткой, он не понимал смысла разговора детей и предположил, что и для остальных, за исключением, возможно, матери Ангел, разговор этот – китайская грамота. Тем временем и остальные, заметив поднявшуюся Целестину, замолчали.

Не замечая, что она и Барти оказались в центре внимания, Ангел спросила:

– Четвертаки к нему возвращаются?

– Скорее всего, нет.

– Должно быть, он богач. Разбрасываться четвертаками.

– Четвертак – небольшие деньги.

– Очень большие, – не согласилась Ангел. – Уолли дал мне орео, когда я видела его в последний раз. Ты любишь орео?

– Они вкусные.

– Можешь ты бросить орео туда, где ты не слепой или где в Уолли не стреляли?

– Наверное, если ты можешь бросить четвертак, то сможешь бросить и орео.

– Можешь ты бросить свинью?