План был хорош. Четверть круга… Половина… Песок с безопасной стороны обсыпается – самую малость, но и это засчитывается… Три четверти… На лбу выступила испарина – то ли от жары и горячего песка, то ли от напряжения. Ещё чуть-чуть… Он почувствовал, как задел в глубине песка предательскую травинку, и замер, затаив дыхание и взглядом гипнотизируя соломинку, умоляя её устоять… Но песок у основания горки всё-таки чуть осел, потревоженный движением травинки, следом посыпались песчинки выше, выше – и вот соломинка накренилась и медленно, как в замедленной съёмке кино, упала.
– Есть «крокодильчик»! – довольно закричали везунчики хором. – Готовься, разминай лапы и хвост!
… Следующим из игры вылетел Витька, и его проводили тем же напутствием. А вот распределения ролей в последней паре пришлось ждать долго – оба осторожничали, соломинка давно держалась на честном слове, но всё не падала.
– Всё, свободен, ты «бомба»! – безапелляционно объявил Славка, когда Вадька закончил очередной раз огребать кучу. И действительно – тот переосторожничал, и песок нигде не обсыпался. Можно было бы и поспорить… Но солнце припекало, и всем не терпелось залезть в воду. Поэтому Серёжка, недолго думая, резво взял старт, «крокодильчиком», по-пластунски преодолел узкую полоску песка, отделявшую его от края озерка, и с ходу с головой ушёл под воду.
Река обожгла, оглушила его. На мгновение всё разгорячённое полуденным зноем тело буквально онемело и потеряло чувствительность. Казалось, осталась лишь голова, которая пыталась осознать эти странные ощущения. И только когда онемение сменилось обычным холодом, он с визгом, как пробка, выскочил на поверхность.
По берегу, взрывая песок и поднимая тучи пыли, уже нёсся на четвереньках Витька. Ещё миг – и он скрылся под водой. А сразу следом за ним, подняв целый столб брызг, грохнулся «бомбочка»-Вадька. Славка едва стоял на ногах, держась за живот от смеха, но всё-таки нашёл силы сделать шаг вперёд и тоже плюхнулся в воду.
И, как в калейдоскопе, закружились одно за другим все известные им водные приключения: салки-догонялки и водяные войны-брызгалки; ныряние с маской в поисках ракушек и измерение глубины – где «с головой», а где – «с ручками»; тщетные – как всегда – попытки загарпунить из самодельного подводного ружья краснопёрку или плотвицу; игра в «Баба сеяла горох» и ныряние со сцепленных «замком» рук в глубину; охота за кувшинками и стрекозами в камышах…
Потом пришли искупаться родители, и Серёжка с удовольствием взобрался отцу на спину, и тот катал его, отфыркиваясь, как большой морж, через всё озерцо…
А когда накупались вдоволь, пришло время обеда. И, казалось, нет в мире ничего вкуснее свежего чёрного хлеба, первых огурцов и помидоров со своего огорода, порезанных пополам и посыпанных крупной солью, а потом – яиц «всмятку» и перчёных отбивных с зелёным луком.
Сытые и довольные («как слоны после купания», любил говорить Славка), ребята отползли от стола и растянулись на покрывале у машины, в тени развесистой ольхи.
Старший брат уснул сразу, а Серёжка лежал на спине и смотрел сквозь чуть колышущиеся на тёплом ветерке листья в бездонное небо, по которому бежали невесомые, почти прозрачные облака…
Ему вдруг вспомнился выезд всего городка на рыбалку года два назад на другую речку – как они вместе с солдатами сначала ехали в кузове грузовика, потом ловили рыбу и раков бреднем, а потом купались под присмотром старших ребят. Именно тогда Славка научил его плавать по-настоящему: он заставил его преодолеть страх и переплыть реку от берега до берега, а сам плыл рядом, подбадривая его и измеряя глубину, чтобы он не очень боялся…
И подумалось – если можно описать «счастье», то оно, наверное, именно такое: жаркий летний день, яркое солнце, горячий песок, прохлада речки, бесконечные игры в воде, брызги и смех, старший брат, который всё знает, всегда рядом и не подведёт, сильные папины руки, мамина вкуснятина, ласковый ветерок… И над всем этим – облака, неспешно плывущие по бескрайнему синему небу…
Именно так оно ему и приснилось тем же вечером на обратном пути под мерную дробь капель дождя по крыше машины. За окном шёл настоящий летний ливень – а Серёжка в своём сне снова и снова подставлял тело ласковому солнцу, зарывался в раскалённый песок, заползал «крокодильчиком» с берега в прохладу воды, и брызгался, и плескался до «гусиной кожи», и опять растворялся в тепле и блаженстве этого дня…
Мог ли он представить себе, сколько раз приснится ему этот рай на берегу Хмары в будущей его жизни – в промозглые дождливые ноябрьские ночи в маленьком районном городе Торжке, куда они переедут, когда он пойдёт в пятый класс; и в студенческие годы в неприветливой и безразличной ко всем и вся Москве; потом за тридевять земель в далёкой Эфиопии; и позже, морозными снежными ночами в Екатеринбурге и в Питере…
