Она садится рядом, кладёт его голову себе на колени, стаскивает шапку, прикладывает к быстро растущей на виске шишке снежный ком… И боль сразу же сдаётся, будто растворяясь в талой воде растопленного её горячей ладошкой снега…
А место уходящей боли уже занимает целый рой новых, перебивающих друг друга мыслей:
«Как же здорово, что мы с братом придумали сыгрануть в рыцарей! И что ребята согласились…»
«А щит-то у меня козырный получился – как удары держит! И меч тоже что надо!»
«Всё-таки нехило мы этим тевтонцам жару задали! Раскатали их по льду в два счёта!»
«Эх, Валерка – молодец… про засаду это он умнó придумал!»
«А ещё хорошо, что девчонки за нами увязались, чтоб болеть за нашу победу и санитарками помогать, если что…» «А самая лучшая санитарка – Лера! Вот так бы лежать у неё на коленях долго-долго, до самого вечера! И чтобы она холодила мою шишку снегом…»
«Зыкинский сегодня день получился! Надо будет как-нибудь ещё такое ледовое побоище устроить! И даже пусть меня ещё раз ранят…»
Февраль – месяц изменчивый, непредсказуемый…
Сначала случилась затяжная оттепель – под ногами у подъездов хлюпало от почти весенней капели, зато опять можно было играть в снежки и устраивать снежные баталии у крепости.
Потом, когда в воздухе чуть захолодало, было такое замечательное Ледовое побоище на Свечном озере…
А спустя всего несколько дней вернулась настоящая зима – с ночными морозами, посеребрёнными утренним инеем деревьями, чистейшей синевой неба и ярким солнцем, в холодных лучах которого блестят-переливаются парадно-торжественные, бесконечные снежные просторы.
Сегодня же, вдобавок к замечательной погоде, ещё и воскресенье – папа не идёт на работу, и в гараж тоже. Даже накопившиеся домашние дела он оставил «на потом», чтобы пойти с тобой на лыжах. А это значит, что ты для него главнее всех этих важных дел! Это ли не счастье?!
Ты наскоро завтракаешь – манная каша с вареньем, булка с маслом… Обжигаясь, дуя изо всех сил, допиваешь какао… Только бы не затрезвонил дурацкий телефон – этот электрический «посыльный», который постоянно вмешивается в воскресные планы и всё портит!
Накинув пальтишко, накрутив на горло шарф и нахлобучив шапку, хватаешь лыжи и выбегаешь во двор – фу, на этот раз свезло!
От яркого света невольно прикрываешь рукой глаза, а от морозного воздуха в горле перехватывает дыхание… А может, это от радости, что ты обманул все папины дела, и теперь на пару следующих часов он – только твой?
– Сын, давай твои лыжи, натру их воском.
Отец в синем спортивном костюме и в связанной мамой лыжной шапочке выглядит, как заправский лыжник. Он прислоняет свои беговые лыжи к стене и принимается за твои.
Слой воска, скрип пенопласта по дереву – и вот уже солнце заиграло на просмолённых и навощённых поверхностях. Теперь скольжение будет что надо!
– Сейчас покажу тебе коньковый ход. Ты ведь, наверное, не знаешь ещё такой? – спрашивает отец.
– Нет, не знаю. А зачем он?
– Им быстрее получается ехать по укатанному снегу, когда нет лыжни – например, по просёлку до леса. Причём можно не только по ровному месту или под горку, но даже и в горку, если уклон небольшой.
Отец показывает. Серёжка внимательно смотрит, пробует… Получается почти сразу. Ведь недаром ход этот назван «коньковым» – а уж на коньках-то он держится очень уверенно!
Вскоре они уже на окраине «говорящего» поля, вокруг которого проходит хорошая лыжня. Но сегодня, после недавнего снега, они – первые. Поэтому первую пару кругов они идут медленно, чтобы заново пробить её – отец впереди, Серёжка сзади. А дальше получается веселее.
Отец идёт хорошим размашистым шагом, изредка оглядываясь – не отстаёт ли сын? Пока вроде бы поспевает – пыхтит, но держится молодцом…
Серёжка, глядя ему в спину, очередной раз удивляется, какой тот большой и сильный. А ещё он думает, что в свои неполные восемь лет он почти не уступает отцу – ведь у него теперь новые, такие замечательные оранжевые лыжи!
Ещё немного – и подъём заканчивается. Лыжня поворачивает и теперь идёт по ровному полю вдоль обрыва, с которого так здорово было прыгать в песок карьера летом! Дальше – орешниковая лощина. Здесь лыжня делает ещё один поворот и идёт под горку, к кургану. Теперь становится совсем легко! Левая лыжа, правая лыжа, толчок обеими палками – и можно долго скользить по блестящей на солнце лыжне, присев на корточки…
Отец тормозит у края кургана, дожидается, пока Серёжка остановится рядом, крепко обнимает его за плечи…
– А ты молодец! Очень даже неплохо держишься на лыжне. Не ожидал!
– Пап, это потому что новые лыжи такие здоровские!
Серёжку просто распирает от гордости – ведь нечасто приходится слышать такую похвалу от отца! Он стоит на вершине кургана, а кажется – на макушке мира, на пике счастья…
– Ну, с горки не боишься ехать?
– Неа, я умею! Меня Славка даже с трамплина прыгать научил.
Они дружно толкаются палками и наперегонки несутся вниз по склону…
После обеда небо насупилось тяжёлыми облаками, и к вечеру завьюжило, запуржило.
