Кем бы ни были эти твари, они похожи на предшественников мэштавнов.
И вот армия жутких чудовищ нападает на город. Мужчины и женщины с воплями вскидывают над головами искрящиеся электрокопья, ураганом несутся навстречу сражению. Но только их звери достигают границ поселения, как земля раскалывается. Появляется гигантский разлом. Звери десятками падают в пропасть, а сверкающий город неожиданно взлетает в небо.
– Вознесение, – шепотом произносит дядя.
Город уходит все выше и выше, вместе с другими, соседними. Разгневанные люди внизу провожают их яростными взглядами. Наконец движущиеся картинки останавливаются, экран гаснет, а у меня дрожат руки. Я немо раскрываю и закрываю рот, не в силах выдавить ни слова.
– Наши враги попытались догнать нас верхом на летающих монстрах, – говорит дядя, бережно забирая у меня устройство и пряча его назад между книгами. – Но мы отбились. Тогда они послали к нам свои творения: горгантавнов, провлонов, мэштавнов и прочих. Наши предки, опасаясь новой волны, создали черные облака. Выпустили их как стену, чтобы разделить две цивилизации. Облака должны были стать непроницаемой преградой, не пропускающей органику. По крайней мере в теории.
Дядя кладет мне на плечо руку. Хватка у него крепкая, как у отца, но я так ошеломлен откровением, что даже не дернулся.
– Мы с тобой одной крови, Конрад. Родня. А мне нужен кто-то сильный рядом. Кто-то, кому я могу доверять.
Я заглядываю в глаза человеку, которого годами мечтал избить на дуэли. Увидеть, как он, покалеченный, истекает кровью у моих ног. Возможно, не усвой я своих уроков на Состязании – о том, что любой человек – это не остров, – то мечтал бы о возмездии до сих пор. Но когда пришла война, когда ужасный враг среди нас, как могу я думать только о ненависти к дяде? Помнить только о собственных целях, когда на кону жизни миллионов, – эгоистично. Тем не менее я притрагиваюсь к кулону Эллы. О сестре мне не забыть.
– Чего ты ждешь от меня, король?
Он улыбается:
– Мы изловили одну твою знакомую. И она, похоже, просит о разговоре с тобой. Думаю, у нее есть сведения, которые могут оказаться полезными.
У меня перехватывает дыхание.
– Я так понимаю, ты успел сблизиться с ней, племянник, – говорит дядя. – Встретитесь еще раз?
Кабинет короля роскошен. На блюде рядом с маслянистыми булочками и дорогими напитками лежит гора винограда. Дядя стоит ко мне спиной, положив руку на подоконник, и обозревает Айронсайд. Над столом для совещаний висит пейзаж Холмстэда с его обледенелым пиком и мглистым туманом.
Слева от нас сидит команда, которая будет присутствовать при моем разговоре с Брайс, – в ее составе несколько высочайших королевских советников, – а во главе стола адмирал Гёрнер. Его ученицы-призера Алоны здесь нет.
На плечи адмиралу ниспадают дреды. Он смотрит на меня, подозрительно щурясь. Гёрнер – могущественный человек, и я немного удивлен, что дядя бросил вызов Фердинанду в обход него. С другой стороны, если верить слухам, адмирал – не такой уж яростный дуэлянт. Поэтому и возвысился через Отбор.
– Не станет она говорить с Конрадом. – В его глубоком голосе улавливается легкий акцент. – Молчит вот уже несколько дней.
– Не расколется, – отвечает дядя, – сбросим в черные тучи.
– А если все же заговорит, – встреваю, – освободим.
В наступившей тишине все взгляды устремляются на меня. Плевать, кто все эти люди. Это я им нужен.
– Она враг, – напоминает дядя. – Мы ее не отпустим.
– Хочешь, чтобы я говорил с ней? – спрашиваю. – Таковы мои условия.
У дяди дергается глаз, когда он обводит взглядом присутствующих. Ясное дело, ведь он же король, заслуживший свой статус через дуэль, и его слово – закон. Ему нельзя показаться слабым.
Нужно использовать логику.
– Иначе Брайс не заговорит, – поясняю. – Я бы на ее месте молчал, не видя для себя выгоды.
Дядя устало массирует лоб. Несколько секунд он просто молчит. Все смотрят, ждут его решения. В конце концов он заглядывает мне в глаза и кивает.
Адмирал Гёрнер с явным неудовольствием покачивает головой.
– Брайс – предатель.
– Ни на секунду не отключай свой коммуникатор, – приказывает мне дядя.
– Понял, – говорю.
И вот двое стражей порядка отводят меня к лифту, на котором мы спускаемся к самому основанию башни, и там, внизу, приближаемся к стальной двери.
– Входи один, – велит мне через запонку дядя. – Прикрой манжету. Брайс и так может догадаться, что разговор прослушивают, но подтверждать это незачем.
Страж распахивает дверь и жестом указывает внутрь, на ступени. Я делаю вдох и окунаюсь во тьму.
Меня сразу окатывает порывом ледяного ветра. Дверь захлопывается, а я, спустившись по лестнице, оказываюсь между двумя длинными рядами пустых камер. Свет дают только одинокий кристалл в потолке да хладошар, испускающий морозные лучи.
Звук шагов эхом разносится по коридору. Глаза не сразу привыкают к полумраку. Наконец я останавливаюсь перед единственной занятой клеткой. Брайс сидит в дальнем ее углу, опустив голову. Когда же она поднимает взгляд, то на ее лице я вижу слабое удивление.
