– Ты и твой народ предали человечество, – возражает Гёрнер. – Бросили нас внизу гнить под кислотными облаками. Ваши короли, королевы и цех Науки были в курсе, но ничего не предприняли!
Адмирал отходит в сторону, вглубь прохода между рядами истребителей. Подойдя к внешней стенке ангара, нажимает красную кнопку. По залу прокатывается громкий треск. Потом створки постепенно, с механическим жужжанием раздвигаются; снаружи за ними – открытое небо и ливень.
Вдалеке поблескивают небоскребы Айронсайда, а рядом парят еще три черных линейных крейсера Стражи.
Сердце уходит в пятки, стоит мне осознать, какая поддержка у адмирала. Он возглавлял цех больше десяти лет и все это время ставил на важные места нужных людей. Все спланировал.
Он возвращается и, хмурясь, встает над нами с дядей.
– Не тронь мою сестру, – говорю я. – Она ничего не сделала.
– Ничего? – повторяет, качая головой, Гёрнер. – Ей двенадцать. Она воспитана твоим дорогим дядей, жестким человеком, который лично обрекал моих соплеменников на смерть предателя. Она полна яда, прямо как он!
– Ты лжешь!
– Скажи ему, Ульрик, – велит адмирал. – Расскажи, какими испытаниями ты ее укрепил. Если я ее пощажу, она вырастет и станет худшим представителем рода Урвин.
Я исполняюсь ярости. Натягиваю путы, так что на лбу вздуваются вены, а Гёрнер с Алоной смотрят на мои потуги… и смеются.
– К счастью для тебя, ты не увидишь, в кого превратилась Элла, – обещает мне Гёрнер. – Ты умрешь, Конрад. Но я не жестокий, знаю, что тебе не хотелось бы погибать вместе со своим ужасным родственником. Ты заслуживаешь смерти в лучшей компании.
Из коридоров внутри «Голиаса» доносятся шаги. Кто-то кричит и ругается. Голос знакомый. Звуки становятся ближе и громче; по решетчатым переходам скребут подошвы ботинок. Наконец в люке показывается страж: он ведет, держа за связанные руки, Брайс.
– Ты убьешь одну из своих? – громко поражаюсь я. – Она…
– …предала нас, – перебивает Гёрнер.
Подтащив Брайс за шиворот ко мне, страж толкает ее, и она со стоном, задыхаясь, падает.
– Это я виноват, – говорю. – Я ее вынудил.
– Она больше других присутствующих заслуживает смерти предателя. – Гёрнер щелкает пальцами, и страж бросает ему черный тесак с тусклым лезвием: клинок ржавый, липкий от крови, которую с него как будто никогда не счищали. – Держите ее. Больше эта пташка не полетит.
Брайс лягается, пытаясь не подпустить к себе двух стражей.
Я сажусь, но, получив по затылку от Алоны, складываюсь пополам.
Сколько бы Брайс ни кусалась и ни отбрыкивалась, ее все же развязывают. Прижимают к полу, а руки тянут в стороны. Третий страж держит ее за ноги.
Наконец она обездвижена, и Гёрнер опускается рядом на корточки. Проводит ножом по ее губам; с лезвия сыплются хлопья запекшейся крови.
– Дабы не выдать себя, – говорит он, – я обрекал на ту же судьбу других наших. Тебе повезло, что их кровь смешается с твоей.
Я кричу, ору, когда он прижимает острие ножа к плечевому суставу и начинает давить, медленно перенося свой вес на клинок.
Брайс дрожит и хватает ртом воздух.
– Отпусти ее, сволочь! – кричу. – Сперва меня! Меня первым.
Гёрнер останавливается и оглядывается на своих солдат:
– Как здесь принято говорить? Не бывает бескорыстных поступков?
Стражи молчат.
– Кажется, вот вам пример обратного! – Он встает. – Так и быть, Конрад. Уважаю. Печально, что ты родился по другую сторону облаков. Ты отважен.
В считаные секунды стражи кладут меня на спину и прижимают к полу, вытянув в стороны руки.
Дядя молча глядит в потолок. О ком или о чем он думает в эти мгновения? Сожалеет ли? Тоскует ли по брату? Переживает ли за меня или мою сестру?
Брайс и так дрожит, но совсем бледнеет, когда Гёрнер опускается рядом со мной на колени. Перехватив свой страшный нож поудобней, адмирал вспарывает мою охотничью куртку, срывает рубашку. Проводит лезвием по животу, по ребрам и задерживается у плеча.
Я зажмуриваюсь. Мысленно переношусь в другое место. Под иву, где мальчишкой прятался от отца, от его уроков – сворачивался калачиком под кривыми ветвями, укрытый завесой из листьев. И там меня неизменно находила мать.
В ее объятиях мне сразу становилось легче.
И вместе мы с ней, взявшись за руки, отправлялись бродить по просторам поместья Урвинов.
Острие ножа пронзает кожу. Гёрнер надавливает сильнее, и я невольно распахиваю глаза. Меня словно рвет изнутри, но я не издаю ни звука. Не умоляю.
– Отпусти его! – кричит Брайс.
Гёрнер теперь давит всем весом, и клинок впивается в мышцы. Меня трясет, я покрываюсь холодной испариной, однако внутри вспыхивает горячее пламя.
Ощутив невероятной силы боль, я наконец ломаюсь. Кричу.
На мгновение адмирал останавливается, но потом снова принимается за свое дело, готовый окончательно разорвать сустав тусклым лезвием. Однако внезапно корабль вздрагивает. Гёрнера кидает назад. По внешней обшивке прокатывается серия взрывов, и «Голиас» кренится набок. Мы с дядей и Брайс начинаем соскальзывать по полу ангара в сторону раскрытых ворот. Брайс хватается за меня, а рядом в этот момент, кувыркаясь, пролетают стражи.
