В гигатавна продолжают лупить раскаленные омега-лучи. Открываются и другие пластины.
Флот роем атакует чудовище. Поливает его огнем. Даже те из охотников, кто держался в стороне, возвращаются в битву. «Воробьи» пикируют на гигатавна. Линейные крейсеры дают залпы из пушек.
От бока чудовища отрываются огромные шматы мяса.
И все же он слишком велик. Наша объединенная огневая мощь едва ли навредила ему.
Внезапно мимо проносится корабль класса «Хищник». Острым носом врезается он в открытую плоть и даже немного в нее входит. Однако его тут же сминает закрывшейся пластиной чешуи. Покореженный, корабль падает вниз.
Я закрываю глаза и думаю. Должен быть способ завалить этого зверя. Что-нибудь, что угодно…
– Элдон, – говорю. – Газовый мешок.
Штурман понимает меня без объяснений. Мы взмываем над свивающимися кольцами зверя, проносимся, лавируя, между стремительными «воробьями» и устремляемся к голове.
Истребители похожи на разъяренных пчел, жалящих чудовищного медведя. Они метят в глаза, в ноздри… Однако монстру все нипочем.
Когда же мы наконец достигаем головы, у меня сердце опускается в пятки. Под гребнем нет открытой плоти. Нет доступа к газовому мешку.
– Где он? – спрашивает Громила.
Рядом со мной встает Брайс:
– Изъян конструкции исправили. Это идеальная машина для убийств.
– Должен быть способ остановить ее! – кричу я.
Брайс неуверенно прикусывает губу.
Айронсайд становится ближе. Его антигравитационные орудия лупят по гигатавну, наполняя небо вспышками голубого света. Но исполинский змей продолжает лететь, извиваясь.
– Подведи нас ближе к нему, – кричу Элдону.
– Конрад, – говорит Родерик, – это слишком опасн…
– ПОДВЕДИ НАС К НЕМУ!
Элдон бросает взгляд на Родерика и после секундного колебания поворачивает. Перемахнув через гребень, мы оказываемся прямо над гигантской головой. Перед нами морда, которая кажется просто бескрайней. Зубы – длиной больше тридцати метров.
На нас холодно взирают синие глаза; зрачки – что темные озера, в которых «Гладиан» мог бы утонуть полностью.
– Гарпунами по глазам! – командую я.
Родерик жмет на спуск, выпуская гарпун за гарпуном. Вот только они со звоном отскакивают.
– Глаза покрыты какой-то защитной пленкой, – в смятении орет Громила.
– Наплечные пушки! – кричу тогда я.
Никакого эффекта.
– Взрывные бочки!
Ничего.
У меня в груди образуется пустота. Голос мастера Коко в коммуникаторе дрожит от волнения. Какой-то «воробей» отделяется от звена, пикирует прямо в глаз, и храбрый пилот вместе с машиной гибнут в ревущем огненном шаре.
Гигатавн же только моргает.
Айронсайд тем временем все ближе. Видны его небоскребы. Я почти слышу вопли островитян.
Мой экипаж не знает, что делать. Один из авианосцев, эвакуировав большую часть команды на шлюпках, идет в самоубийственную атаку – врезается в бок зверя. Гремит мощнейший взрыв, от которого раскаляются, обжигая плоть, дюжина пластин чешуи. Гигатавн издает рев. Обнажает мясо, давая нам возможность ударить.
Но для зверя такой величины это всего лишь царапины.
Мы не сдаемся, даже когда гигатавн подныривает под тенистые корни острова и мордой врезается в скалу.
– Что он делает? – спрашивает Громила. – Нападет на скалы? Я-то думал, он обрушится на город.
– Ему нужен остров целиком, – чуть ли не шепотом отвечает Элдон.
И когда змей зарывается мордой в плоть Айронсайда, словно гигантский червь – в мякоть яблока, на меня снисходит холодное и ужасающее озарение: зверь нам не по зубам, его никак не сразить.
– Он пробирается к сердцу, – кричит в коммуникатор дядя. – Если достанет – остров упадет!
Наш флот удваивает натиск. Мы носимся вокруг гигатавна под градом камней и земляных комьев. Зверь же вгрызается в породу стальными челюстями. Перемалывая твердую оболочку, все дальше пробирается вглубь.
Выстрелы пушек «Омега» вскрывают больше чешуек. Мы атакуем оголенную плоть, но гигатавн не замедляется.
Забуриваясь в недра острова, он вызывает мощные толчки. И пока гражданские суда продолжают покидать столицу, остров сотрясается с дикой силой; небоскребы рушатся с оглушительным грохотом, окутанные столбами пыли.
Мы уклоняемся от обломков и после того, как один из них чуть не пробил палубу, отходим подальше в сторону. Команда замирает на несколько секунд, глядя на происходящее с абсолютным бессилием. Уперев руки в колени, изможденные, мои люди чуть не валятся с ног.
Сердце разрывается от боли.
Громила единственный не сдается. Опустошает боезапас всех наплечных пушек, какие есть. Со слезами на глазах, разрядив одну, отбрасывает ее и сразу хватает другую. Потом голыми руками мечет гарпуны. Все больше и больше поддается безумию.
Зато остальные не могут шевельнуться.
Морда гигатавна уже скрылась в недрах скалы, а хвост еще извивается снаружи.
Дядя тем временем подносит коммуникатор к губам и рассылает сообщение всему флоту. Впервые на моей памяти его голос дрожит.
– Всем кораблям, принять на борт как можно больше гражданских.
– Мы еще можем сражаться! – кричит Громила, кидая в зверя ручные гранаты. – Тупоголовый ты крачий помет, Урвин!
Дядя не реагирует.
Громила бросает взгляд на меня:
– Не слушай его, Элис!
