Я бы проникся уважением, если бы не знал, кто подтолкнул ее к этому. Немногие решатся бросить вызов Атвудам. Они – чудовища с такими крепкими челюстями, что запросто льву лапу откусят, и, можно сказать, годами держали нож у спины Урвинов, угрожая бросить вызов кому-нибудь из союзников дяди, прочим герцогам и герцогиням Северных пределов. Если бы им удалось вернуть себе титул, они вызвали бы на поединок самого дядю. Зато, если бы кто-то низверг Атвудов в Низину, дяде больше не пришлось бы из-за них волноваться.
В конце концов, вызов эрцгерцогу может бросить только герцог или герцогиня.
А уж сумма, которую дядя наверняка отвалил Глинде, чтобы та рискнула жизнью и вышла на безнадежный бой…
На вершине амфитеатра появляются охранники, а среди них – тот, кого я ненавижу еще сильнее, чем Громилу. Тот, при виде кого я сжимаю трость.
Ульрик из Урвинов направляется к особой платформе. Рядом с ним новая компаньонка, какая-то женщина из высотников с длиннющими ресницами. Она цепляется за дядину руку, словно за веревку, по которой хочет подняться к статусу знаменитости.
Атвуды показывают ему средний палец. Ненависть к эрцгерцогу – это, пожалуй, единственное, что роднит меня с отвратным семейством. Дядя же, впрочем, их словно не видит. Как обычно.
Он занимает свое место на возвышении, и член дуэльного комитета выходит к толпе, представляет дуэлянтов. Стоит ему объявить соперника Глинды, и у меня глаза лезут на лоб.
Держа в руке огромную трость, Громила тяжело выступает вперед.
Он уже взрослый, имеет право принимать вызов от имени рода и сейчас с кислым видом окидывает взглядом Глинду. Прямо слышу, как стонет трость в его стальной хватке. Я как никто знаю силу кулаков Громилы: они сокрушили меня, отправив истекать кровью в грязи.
Дядя стряхивает с себя спутницу и подается вперед. В его глазах победный блеск. Он не хуже меня знает, что Громила изобьет до полусмерти любого. Однако навыки владения тростью у того оставляют желать лучшего.
Для Атвуда это возможность доказать, что он сильнейший. И когда родители отойдут в мир иной, он станет благородным защитником родового статуса.
Член дуэльного комитета подносит к губам запонку-коммуникатор, чтобы его голос был слышен всем.
– Глинда из Мюриэлей бросила вызов Атвудам и претендует на их статус. Если она победит, все, чем владеют Атвуды, перейдет к ней, а сами Атвуды падут в Низину. – Он умолкает, изобразив легкую коварную улыбку. – Если же Глинда как претендент проиграет, ее дальнейшая судьба, сама ее жизнь окажутся во власти Атвудов.
Атвуды кровожадно переглядываются. Ни дать ни взять волчья стая.
Под барабанную дробь Глинда и Громила расстегивают и снимают куртки, оставшись в свободных сорочках. Затем по приглашению члена комитета ступают в очерченный круг. Толпа напряженно привстает. Дуэль началась.
Громила бросается на соперницу, желая побыстрее закончить бой. Она же делает шаг в сторону и бьет его в ребра. Громила с пыхтением падает на колено.
Касание. Как быстро.
Вся толпа поворачивается к трем судьям на платформе у арены. Коротко посовещавшись, те вывешивают единицу под именем Глинды на белом табло под столом.
Низинники злобно шипят.
Я же невольно улыбаюсь, слыша ворчание Громилы.
Со времен моего прадеда еще никто не побеждал Атвудов. Но по вине его же милосердия Атвуды последние восемьдесят лет сохраняют свой статус.
Толпа пораженно молчит, зато дядя встает и аплодирует. Еще очко в пользу Глинды – и Атвуды падут. Мало что меня так порадует, как сцена избиения Громилы, однако сейчас, когда начинается второй раунд, мне пора дальше.
Пристегнув трость к ремню, я боком, мимо недовольных зрителей продвигаюсь к ступеням. У края балкона, у широких колонн, на которых помещается платформа эрцгерцога, стоят на страже охранники. Некоторые зрители сердитыми взглядами провожают меня вниз по лестнице, но большинство все же увлеченно следят за дуэлью. Ситуация накаляется.
Громила и Глинда скрестили трости.
Охранник, прислонившийся к дальней колонне, присматривается ко мне. Нас разделяют несколько высотников. Делаю вид, будто споткнулся, и в падении толкаю одного из них прямо на охранника. Оба валятся с ног. В суматохе вскакиваю на колонну и лезу вверх. Неважно, что упавший охранник орет. Мне бы только успеть вскарабкаться на платформу.
Наконец удается уцепиться за ее край. Охранник внизу кричит что-то в запонку-коммуникатор, а меня вдруг хватают за шиворот. Втаскивают на платформу и, не давая встать, наступают на горло.
Это тот самый здоровяк, что чуть не выбросил меня с края острова.
– Ты?! – выпучив глаза, восклицает он.
Однако, услышав дядин голос, я широко улыбаюсь.
– Конрад жив? – Дядя встает, переводя яростный взгляд с меня на охранника и обратно.
– Я… – бормочет телохранитель. – Нападение горгантавнов…
– Молчать!
Толпа ревет, когда судьи присуждают очко Громиле. Ничья.
Лицо дяди наливается краской, а низинники ликуют. Громила посмеивается и утирает кровь с лица, ждет, пока Глинда поднимется. Та морщится, хватаясь за бок.
Дядина спутница смотрит на меня:
– Кто это, Ульрик?
– Уйди, – велит он.
– Прошу про…
