– Пошла вон! – Дядя указывает ей на ступени. – Все равно ты мне надоела.
Женщина в ужасе, подобрав подол платья, спешит прочь.
Наконец дядя подходит. Щелочки его прищуренных глаз похожи на лезвия бритвы.
– Смотрю, – произносит он, сжимая кулаки так, что скрипит кожа перчаток, – тебе выпал еще один шанс, но ты растратил его впустую… Снова.
Мне еще сильнее наступают на горло, и я кривлюсь. Дядя опускается рядом на корточки и смотрит на меня чуть ли не с восхищением. Я пытаюсь оторвать ногу в ботинке от горла, но не могу, сил не хватает. В глазах темнеет, однако тут дядя жестом велит телохранителю отойти.
С кашлем перекатываюсь на бок. Горло жжет.
– Я пришел повидаться, дядя, – сипло выдавливаю я.
– Чего ради? – снова щурится он.
Ухватившись за перила, встаю, оправляю куртку и заглядываю в его холодные глаза:
– Решил принять твое предложение. Я пройду Отбор.
Между нами повисает тишина. Взгляд дяди скользит к отцовской трости у моего пояса.
– Считаешь себя достойным имени Урвин?
В его голосе яд и угроза. На какое-то мгновение мне успевает показаться, что я совершил большую ошибку и дядя не поверит моим словам. Но вот на его лице появляется победная улыбка; возможно, он даже думает, будто я наслаждаюсь этим моментом, забыв, как он убил моего отца и бабку с дедом и украл мою сестру, дабы сделать ее подобной себе.
Дядя отводит меня к сиденьям, и вместе мы молча смотрим, как Глинда отступает, уклоняясь от серии выпадов Громилы, а тот потом устало опирается на трость.
Не сходя с места, Глинда жестом подзывает соперника. Он с ревом кидается в новую атаку, свирепо размахивая оружием. Однако ни один удар не достигает цели.
Прочие Атвуды в это время встревоженно кричат, дают Громиле подсказки. Он отвлекается, и Глинда в этот миг переходит в нападение.
– Берегись! – успевает выкрикнуть кто-то из Атвудов.
Трость Глинды врезается Громиле в горло. Он уже хочет ответить, но тут у него подгибаются ноги.
Громила падает без сознания.
Мгновенная победа.
Дядя вскакивает с места, аплодирует. Трибуны пораженно молчат, ведь заклятый враг Урвинов падет в Низину.
– Возвышение, – говорит, обернувшись ко мне, дядя, – у нас в крови.
Стража порядка не ждет наступления утра, чтобы выгнать Атвудов из дома.
Колонна стражей, подобно белой змее, маршем входит в черные врата поместья, дабы выпроводить из него огромное и мерзкое семейство.
Я подаюсь вперед, облокотившись о перила балкона. С высоты поместья Урвинов весь остров виден как на ладони, что уж говорить о ближайших имениях. Прочие высотники тоже наблюдают за процессом с балконов. Некоторые пришли к самым воротам Атвудов.
В морозном вечернем воздухе мое дыхание вырывается изо рта облачками пара. Долго же Атвуды тенью преследовали меня в переулках Низины. Мне бы смаковать этот момент, но, глядя, как рядом со мной празднует победу дядя, чувствую подступающую дурноту.
– Нашим врагам суждено пасть, – говорит он.
По меньшей мере полсотни Атвудов возмущенно покидают дом, крича о несправедливой доле. Некоторые пытаются утащить кошели с деньгами, старинные вазы и прочие ценные вещи, однако Стража отнимает у них все, кроме тростей и курток.
Все, чем до этого обладал род Атвудов, отныне принадлежит другому человеку. Глинда из Мюриэлей улыбается, стоя позади шеренги стражей, смотрит, как это семейство топает к вратам. Отныне поместье Атвудов называется Мюриэль. Оно принадлежит Глинде – вместе со всем, что есть у нее в Средине. Может быть, она продаст ту собственность. Так поступают большинство новоиспеченных высотников.
Бесславное падение Атвудов не проходит тихо. Они кричат во тьму ночи.
Такова система. Меритократия. Только сильный имеет право оставаться на Вершине, пока остальные дерутся за крохи.
– Высотники всегда впереди, потому что им предначертано вести, – говорит дядя. – Наши низинники выработали твердость духа, непоколебимость. Даже они могут защитить нас, случись великому врагу когда-либо вернуться. – Сделав паузу, дядя смотрит на горизонт, на цепочку крохотных островов вдали, светящихся огоньками. – Он где-то там.
Я молча вспоминаю, как отец временами говорил то же самое. Предупреждал об угрозах Скайленду. Острова, мол, не просто так парят в воздухе, и черные облака тоже не сами по себе появились.
Мой взгляд падает на разрушенные домишки низинников. Дядя ошибается насчет высотников. Они не сильные, свою власть поддерживают за счет того, что внизу люди слабые и голодные, а многие соседи с Вершины – ненасытные. Истинная меритократия на Холмстэде – это мираж. Дядя в своем неизбывном коварстве вовсю пользуется лазейками в нашей системе. Платит срединникам, чтобы те бросали вызов его высотным врагам, подбивает друзей-высотников на поединки с соперниками-герцогами с соседних островов. И еще он окружил себя богатыми лотчерами, для которых пик амбиций – покупать дорогие шмотки, сшитые по мерке, и наедаться от пуза. Возможно, Глинда из Мюриэлей поднимется выше. Возможно, однажды бросит вызов какой-нибудь герцогине, однако я слишком часто видел, как высотники довольствуются однажды завоеванным статусом.
