Край земли-2. Огонь и пепел полностью

Оливия посмотрела в налитые кровью, воспаленные от недостатка сна, нервоза и отчаяния, глаза Андрея. Затем опустила взгляд на направленный ей в шею ствол пистолета. Затем повернулась к сидевшему за рулем, бледному Михаилу.

– Миша, так это правда? Все это безумие про бомбу, правда?

Крашенинников молчал, судорожно дергая руль. Они двигались по пересеченной местности и если бы не работающий полный привод на все колеса, машина едва ли продвинулась даже на сотню метров. Но ехать все же приходилось очень медленно, объезжая бесконечные препятствия.

– Миша, может, уже скажешь? – продолжала Собески.

– Я тебе скажу, Оля, – хмыкнул Жаров. – За энное количество лет до войны, местный отдел ГРУ, совместно со спецслужбами Китая, разработал план, из которого следовало, что в случае мировой войны, местное высшее военное и политическое руководство сдаст Камчатку предполагаемому противнику, в обмен на личные привилегии в условиях оккупации. ГРУ решили подготовить несколько гражданских, чьи профессии могут быть востребованы оккупантами. Кто-то из этих гражданских, в случае, если оккупанты разместят здесь базу своего флота и военную авиацию, должен будет взорвать сверхмощный термоядерный заряд китайского производства. Если предположить, что Камчатку оккупировали бы американцы, то они получили бы кроме Японии еще один удобный и менее уязвимый, нежели Япония или Южная Корея, плацдарм для военной угрозы Китаю. Все это должен был уничтожить одной бомбой завербованный местным отделом ГРУ гражданский специалист. Один из этих гражданских – твой муж, Оля.

– Мне ничего о Китае не говорили, – проворчал Крашенинников. – И что бомба китайская – тоже.

– А зачем тебе знать такие тонкости? – усмехнулся Андрей.

– И откуда ты узнал?

– Раскопали в штабе базы, в Рыбачьем, прелюбопытные бумаги. В том числе и «Протокол-О». А там данные взрывников. В том числе и твои.

– Так значит все это правда?! – воскликнула Оливия. – Миша! Ты все эти годы скрывал от меня такое?!

– Оля, милая, ты, правда, хочешь закатить ссору в то время, когда в нас целится из пистолета этот психопат? – вздохнул Михаил.

Жаров слегка наклонил голову:

– Ты про меня?

– Нет, ну что ты, Жар! У меня тут полный фургон психопатов с пистолетами! Как ты вообще мог подумать, что я про тебя?!

– Да прекращай ты орать, Миша. Тебе легче станет, если я скажу, что не хотел этого?

– Легче станет, если ты уберешь эту чертову пушку на хрен!

– Извини, но не могу. Ты меня вынудил. Надо было сразу мне сказать…

– Сразу, это когда, Андрей?! Вчера, неделю назад, десять лет назад или когда я в первый раз увидел тебя, еще несовершеннолетнего сопляка, а?!

– Ты что же, вообще никому не говорил? – прищурился Жаров.

– Если ты намекаешь на американцев, то можешь быть спокойным. Да я вообще и думать забыл об этом. Первые дни после войны была мысль, что это тот самый заряд по какой-то причине рванул. Но быстро понял, что это не так. Нам всем, конечно, досталось тогда. Но двенадцатимегатонный заряд не оставил бы шансов даже бактериям на берегах бухты.

– Двенадцать мегатонн?! – вскрикнула Собески. – Я не ослышалась?!

– Нет, милая. Ты не ослышалась, – вздохнул Крашенинников.

– Господи Боже, зачем тебе эта бомба? – Оливия обратилась к Жарову. – Ты вообще понимаешь, к чему приведет ее взрыв?

– Каннибалы сильнее нас. И они нас перебьют. Но бомба не позволит им унаследовать наш мир. Страшнее того, что мы умрем, только то, что они могут победить. Я этого не допущу.

– Слушай, Жар, но это же чистой воды безумие, – простонал Крашенинников, морщась.

– Я так не думаю.

– Да ты вообще не думаешь!

– Заткнись и веди машину! – вышел из себя Андрей, качнув пистолетом. Затем он, наконец, обратил внимание на то, куда медленно, скрипя и раскачиваясь, движется старый УАЗ. – Я что-то не понял, Миша. Ты решил шутки шутить со мной? Какого черта мы едем в наш лагерь?!

– Ты хочешь получить эту бомбу. Я везу тебя к ней, – угрюмо отозвался Крашенинников.

– Ты везешь меня в наш лагерь! Надеешься, что тебе помогут Сапрыкин и его американские дружки?! Так их там нет!

– Эй, Жар… Вы все это время рыли окопы там. Возводили укрепления. Готовились к войне. И ты понятия не имел, что эта самая бомба у вас под задницами.

– Что?!

– Видишь этот полукруглый холм? – Превозмогающий боль и сильнейшую слабость, Михаил нашел в себе силы злорадно улыбнуться. – Это и есть бомба!