— Да начальник — Тупун опять пожал плечами, для него одиночество судя по всему не было проблемой — Охотится буду.
— Ладно, оставайся — Наконец принял я решение — Мы не будем долго задерживаться, пополним запасы и обратно. Удачной охоты!
Возвращение в базовый лагерь оказалось куда более приятным, чем наше первоначальное путешествие. Если вначале каждый шаг был борьбой с неизведанным, с коварными разломами и трещинами ледника, обрывами и отвесными выступами скал, то теперь мы двигались по уже знакомой тропе. Наш путь облегчался ещё и иглу, которые мы возвели на пути туда, и это сэкономило нам массу сил. Теперь вечера дарили нам дополнительный час драгоценного отдыха.
Собаки, отдохнувшие и набравшиеся сил за пять дней на свежем, тюленем мясе, тянули нарты с прежним энтузиазмом, словно и не было долгих дней пути, тем более, что в упряжке их теперь было больше, да и нарты стали гораздо легче. Даже недавний ураган сыграл нам на руку, плотно утрамбовав снег и создав идеальный наст. Этот плотный слой скрывал все неровности местности, а мороз, опустившийся ниже двадцати градусов, лишь укреплял его, делая наше движение еще более уверенным. Скорость нашего с Ричардом передвижения значительно возросла.
Первые признаки того, что проложенным нами маршрутом пользовалась не только группа разведки, мы нашли на шестой день пути назад. В очередном лагере, в который мы дошли на исходе дня, явно кто-то побывал после нас.
— Смотри Сидор! — Я занимался собаками, когда из иглу выбрался Ричард. Он расчищал засыпанный снегом вход в снежный дом, так как снег шел почти весь день, и иглу основательно им засыпало. Лыжник буквально несколько секунд был внутри, и вот он стоит передо мной держа в руках металлическую коробку из-под монпансье. Её тут быть не должно было по определению, с собой такие леденцы мы не брали — Письмо! Тут на русском написано, я не разобрал, сам глянь.
— Ну ка! — Я снял меховые варежки, и не смотря на мороз открыл импровизированный контейнер. Внутри и правда оказался лист, вырванный из полевого блокнота.
«Сидор, я надеюсь у тебя всё хорошо. Если ты читаешь это письмо, то сообщаю тебе, что мы идем по проложенному тобой маршруту и первая партия груза уже доставлена на промежуточные склады, я с Алюком вышли на три дневных перехода вперед от крайнего склада, чтобы доразведать маршрут. В пути нас застала метель, на этой точке мы провели четыре дня и сейчас выдвигаемся обратно. Надеюсь, что мы вскоре встретимся. У северной стены иглу в снегу зарыт ящик пеммикана и бидон керосина. Это всё, что мы с Алюком можем оставить в этом лагере, с собой у нас минимальный запас продуктов и собачьего корма, чтобы вернутся к основной группе. Вспомогательные группы Корнеева и Сизова уже идут назад на основную базу, чтобы пополнить припасы. Моя группа и группа Куницина продолжаем двигаться на мыс Волкова.»
— Отличные новости братишка! — Поделился я с напарником хорошей вестью — Передовая группа экспедиции совсем рядом. Возможно уже завтра мы с ними встретимся. Арсений был тут совсем недавно, возможно мы с ним сегодня даже разминулись, и он оставил нам немного продуктов, они зарыты за иглу, напротив входа. Живем!
Меня и Ричарда больше всего порадовала весть об ящике пеммикана. Разнообразить питание нам и правда хотелось. Последние дни пути мы пеммикан экономили, питаясь больше строганиной из сырого тюленьего мяса со специями. Керосин у нас оставался только для минимального обогрева иглу и растопки снега в питьевую воду, так что позволить себе жарить или варить добычу мы не могли. Мясо тюленя конечно очень нежное и сочное, отдаленно похожее на свинину или индейку, но есть его сырым то еще удовольствие. Хотя… Учитывая то, что растительной пищи, даже сублимированной у нас уже не было, сырое мясо было спасением от цинги.
Ящик и бидон мы нашли именно там, где и указал Арсений. Снег закрывавший этот миниатюрный склад был еще рыхлым, не успевшим смерзнутся и спрессоваться, что говорило о том, что мои предположения верны. Арсений ушел из этого лагеря или сегодня утром, или вчера!
Вечером мы устроили пир. Сваренная из размороженного пеммикана и кусков тюленьего мяса похлебка, стала первым нашим горячим приемом пищи за последние две недели. Причем порцию ужина я сегодня решил увеличить вдвое. Осоловевшие от обилия вкусной еды, привыкшие жить впроголодь мы, уже через десять минут после ужина начали клевать носом, засыпая буквально на ходу. В этот вечер спать мы легли как никогда рано.
Через два дня состоялась долгожданная встреча. Мы с Ричардом уже располагались на очередной стоянке, когда услышали собачий лай, а через несколько минут и увидели три упряжки тяжело груженных нарт, направляющихся к лагерю с противоположной стороны. Измученные долгим переходом собаки, учуяв собратьев по стае и запах жилья, высунув языки от усталости прибавили ход, и вскоре мы уже обнимались с Арсением, в окружении радостно гомонящих полярников русской экспедиции.
— Живой! — Арсений от всей души треснул меня по плечу, радостно улыбаясь.
