Следующим утром охота прошла быстро и даже как-то не интересно, хотя попотеть нам пришлось. Дойдя до полыньи прикрываясь снежным бруствером, Тупун замер над уже готовой лункой с киккиваком в руках, и стоял так без движения почти десять минут. Затем резкий, едва уловимый взглядом удар, и вот уже инуит пытается удержать древко трезубца, который тюлень хочет утащить под воду. Я надуваю кожаный поплавок, и привязываю его к линю из тюленей кожи, а потом бросаюсь помогать охотнику. Аваджи просто страховка, желательно не дать тюленю уйти на глубину, так вытаскивать его будет тяжелее.
Мы с Тупуном играли с раненым животным в перетягивание каната, пока Ричард орудовал пешнёй, расширяя отверстие во льду. Он работал быстро, но всё равно, инуит был не доволен. По его мнению, Ричард всё делал не так как надо, и Тупун не стеснялся это комментировать. И всё же лыжник справился.
К этому времени, хотя его прошло и немного, силы мои были уже на исходе, мне казалось, что нас пытается утянуть под лед огромный кит, а не какой-то там тюлень! А ведь Тупун в одиночку удерживал его, пока я привязывал к линю поплавок! Я знал, что эскимосы от природы обладают крепким телосложением и необычайно сильны, но теперь я убедился в этом воочию. Трос был натянут как струна!
Закончив с лункой, Ричард присоединился к бурлакам. Совместными усилиями полярников, нам наконец-то удалось пересилить животное, и медленно, но верно трос стал выходить из воды, а потом над полыней показалась и голова тюленя. Быстро бросив трос, Тупун молниеносно выхватил свой нож и одним ударом добил подранка.
Дальше всё было делом техники. Вытянув тушу на лед, мы перекатили её на нарты и доставили к лагерю, где Тупун разделал тюленя. Делал он это настолько быстро и ловко, что на снегу даже крови почти не осталось. Чувствовался многолетний опыт, и умения, передаваемые из поколение к поколению столетиями. Инуит собрал с тюленя всё, что только мог. Кровь была слита, внутренности аккуратно вынуты, шкура снята чулком и очищена от сала, жир срезан, а мясо разделано на аккуратные куски, удобные для хранения. Продовольственный склад стартового лагеря, который мы с Ричардом сложили из прессованных снежных блоков, начал наполнятся провизией.
За пять дней, что мы провели на мысе, названном в мою честь, мы сделали очень много. Теперь возле каменного гурия, над заснеженным ландшафтом красовались три построенных нами иглу, соединенных между собой невысокими, но теплыми переходами. Стены, толщиной почти в метр, из плотно утрамбованного снега, отливали нежно-голубым цветом в лучах угасающего полярного солнца, а над лагерем, на ветру колыхался флаг, показывая всем и каждому, что это место теперь принадлежит русским.
Каждый иглу представлял собой отдельное помещение: в одном располагался жилой блок, в другом — кухня и столовая, а третий служил складом для снаряжения. Просторные помещения, освещенные тусклым светом жировых ламп, изготовленных прямо на месте нашим инуитом из найденных на берегу камней, казались невероятно уютными на фоне бушующей за пределами иглу снежной стихии.
Укрытие для собак, построенное немного в стороне от основных строений, представляло собой небольшую, полузаглубленную в снег конструкцию из камней и льда, накрытую плотным слоем снега. Наши ездовые собаки с удовольствием устраивались в своих снежных норах, только изредка выглядывая наружу. В эти дни они отдыхали, готовясь к долгому путешествию назад, к основной базе экспедиции, и ели вволю. Кости и не нужные нам потроха дичи, были их основной пищей.
Склад продовольствия, построенный из камней и тщательно подогнанных ледяных и снежных блоков, напоминал средневековую крепость. Строился он с расчетом на то, чтобы в наше отсутствие никакой хищник, будь то медведь или песец, или даже вездесущие леминги, не проникли внутрь ни каким способом. Внутри, на полках, вырубленных во льду, лежали туши четырех тюленей, добытых Тупуном — опытным охотником, чья ловкость и знание были просто неоценимы. Мясо, замороженное естественным путем, выглядело свежим и аппетитным, обещая нам тепло и сытость на протяжении всей экспедиции. Возле склада, мы соорудили небольшой навес из необработанных шкур тюленей, чтобы защитить разделочную площадку от прямого воздействия ветра и снега. Первоначально его не должно было быть, но погода резко ухудшилась на третий день пребывания нашей группы на мысе, и инуит настоял на его строительстве.
Мне честно говоря даже не хотелось покидать сделанный нами лагерь, настолько он получился удачным. Мысль о том, что нам предстоит как минимум две недели, а скорее всего больше, путешествия среди разбушевавшейся непогоды, вызывала у меня головную боль. Ветер, свистевший за пределами нашего ледяного городка, казался еще более жестоким на фоне уютной атмосферы внутри иглу.
