Нет, стихотворцы на ТВ приходили и раньше, и мы писали о передачах, где проводились поэтические соревнования и даже рэперские батлы, но всё же они занимали, а не волновали, трогали, но не потрясали. И звучавшие на ТВ стихи были не про Россию, скорее против…
Телевидение с конца 80-х и потом ещё долго жило в соответствии с русофобски трактуемыми «цитатами классиков». Одну – забытого английского либерала Сэмюэля Джонсона, как-то приведённую Львом Толстым, – лет двадцать вдалбливали с экрана: «Патриотизм – последнее прибежище негодяев». Другую – «Стали на патриотизм напирать, значит, проворовались» – относили к Салтыкову-Щедрину (никто из историков литературы, правда, не знает, где и когда эту фразу великий сатирик написал или произнёс – скорее всего, это такая же приписка, как стих «Прощай, немытая Россия», через тридцать лет после смерти поэта приписанный Лермонтову). Настоящий смысл этих фраз в том, что поскольку патриотизм востребован любым государством, то всегда находятся мерзавцы и циники, которые из корыстных побуждений будут паразитировать на этой востребованности. Но «слова наших великих писателей» подавались так, что патриотизм – это вообще какой-то отстой, гадость, чуть ли не фашизм, а все любящие Россию – дураки или негодяи. Эти фразы навязывали люди, которые ничего хорошего нашей стране не желали ни в 90-е, ни после, а сейчас «расчехлились» и восхищаются теми, кто нанёс нашей Родине наибольший урон – «сладостно Отчизну ненавидят», мечтают о её поражении и распаде. Наконец-то не врут, говорят, что думают.
Ничего нет отвратительнее неискренности в любви (тем более к Родине). Советское телевидение начиная с 70-х закоснело в этой неискренности. Советский патриотизм нам, тогда совсем молодым, казался каким-то по-стариковски навязчивым, натужным. Какая искренность могла быть, когда на экране сменяли друг друга, хорохорясь, еле живые генеральные секретари? А потом к власти пришли те, кто открыл для себя, что есть что-то гораздо более важное, чем «дымок спалённой жнивы» и «чета белеющих берёз», – это деньги. И быть патриотом, защищать свою страну, отстаивать её интересы, стало не то что не модно, а глупо, предосудительно, и даже опасно. «Не мешайте нам доедать Россию», – говаривал в ту пору незабвенный телемагнат Гусинский.
Когда пришёл президент Путин, то незаконно репрессированный патриотизм постепенно начали реабилитировать, можно стало без риска, что тебя запишут в фашисты, употреблять слово «русский». В телеэфире появился «красно-коричневый» Александр Проханов, который с разгромным счётом в «Поединках» у Соловьёва побеждал всех прозападных оппонентов. Но в развлекательном эфире и сериалах, которые занимают большую часть эфирного времени, патриотизмом и не пахло, циничное издевательство над семейными ценностями и тем, что позднее стали называть скрепами, в передачах типа «Пусть говорят» и некоторых отвязных юмористических шоу продолжалось до 24 февраля, а издевательство над историей страны продолжается до сих пор.
Но вернёмся к тому, что порадовало. На месте программы «РЭБ» появилась новая, с новым ведущим, новыми стихами, лицами поэтов и артистов. Программа, рождённая эпохой СВО, называется «Свои», ведёт её поэт (многие его знают как артиста Театра на Таганке) Влад Маленко. Как опытный актёр он не тушуется в роли ведущего большого телешоу, а как поэт он с теми, кто сейчас поддерживает наших воинов, освобождающих Донбасс. В студии зрительный зал со своей особой энергетикой, и, кажется, это не те профессиональные «сидельцы», которые изображают зрителей за деньги на всех ток-шоу, а заинтересованная молодёжная аудитория.
Ведущий свободно перемещается по арене сцены, иногда переходя в зал, подсаживаясь к кому-то из гостей. Начинает и завершает программу стихами, в том числе своими. В первых выпусках участвовали известные поэты Владислав Артёмов, Иван Купреянов и недавно ворвавшаяся в поэтический авангард Анна Долгарева, певцы Аким Апачев, Дарья Фрей, покорившие сетевой эфир песнями на украинском и русском языках. Очень тронул Олег Газманов, исполнивший песню про маму-родину. Она нас растила, заботилась, прощала, нежно любила, но мы её не ценили, и она тихо ушла вместе с СССР. Щемящая песня, горькая – какими же инфантильными, неблагодарными были мы, допустив распад нашей огромной многонациональной страны.