– Слышь, Филя, а я был у этого начальничка на похоронах…
– Ох… У Фоменки?! Сдурел!
– Я убивал – мне и хоронить!
– Ты?
– А то!
– Не греби ты на себя, Костя… Чужой энто грех…У тебя и так списочек… Безо всяких фоменок никакой каторгой не отделашься…
– А ты не каркай, Кабан! Меня ещё взять надо! И пулю такую не отлили!..
– Ладно, ладно, чево расшумелся на весь дом! Слышь, так, можа, все-таки квантиранта моево, офицерика ентова, в дело пристроим? Возьмём с собой в Маньчжурию…
– Каво? У него молоко на губах не обсохло! Вот бы «Яшку с чубом»… Куда ж он делся, а?.. А офицерик твой… С кем он нас там сведёт? Аль запамятовал, для чево его Андреич определял? До границы с лишним стволом дойти, а там…
Ленков красноречиво провёл ребром ладони по горлу.
(Самонадеянный атаман и предположить не мог, что это ему готовил такую участь старый Бизин. Это он, сильный и смелый, ловкий и меткий Костя, должен был охранять награбленное золото и камешки до границы, а там бы у Бизина хватило силенок спящего Ленкова прикончить и уйти за кордон с благодарным за спасение от красных Павлушей. Бизин ещё в семёновские времена в квартиранте Цупко разглядел бесхитростную, непакостную душу, в которой отсутствует та алчность, когда и за полушку бьют по макушке.)
– Эва… А ты знашь, как ентот офицерик заново на наш читинский цугундер загремел? – насмешливо глянул на Ленкова Цупко. – По случайности выкрутился, а так-то он – оттуда, – Цупко ткнул пальцем на воображаемый юг, – с секретным поручением! За шпионство его зацапали!
– Теперь все их секретные поручения булькают в сортире! Просрали беляки свои времена! Мы их так расчехвостили, куды с добром… Кончилось белопогонное время! – Ленков махнул рукою.
– Зато мне квантирант сказывал, в Маньчжурии оне себе жисть устроили – богатую! Это, Костя, пока ты с остальными партизанами ихние войска чехвостил, кому надобно было, тот ушёл с золотишком и живёт нонеча себе припеваючи! А пошто мы так не смогём? У нас тоже запас имеется… А ишо Гоха богатое дело предлагат провернуть…
– А чево это все-таки его выпустили? Его, значитца, отпускают, а Наума держат? Почему? – подозрительно прищурился Ленков.
– Зазря ты на Гоху насуропился! Наум-то, сам знашь, языком што помелом… А на Гоху подозренья возводить… Опять же заслуги ево партизанские…
– Ладно… Но дельце, которое он предлагат, какое-то стрёмное. Больно всё просто – деньги сами в руки…
– Ага, а тебе чево надо? Тарарам с пальбой до небес? Тихо взять – в путь-дорожку!
– Сегодня, говоришь, просил Гоха встречи?
– Ну… А то ентот дохтур московский завтра с Гохой уезжать собралися… Получат, стало быть, золотишко – и ту-ту на паровозе!
– Капитал мне, конешно, такой лишним не будет. Золотого запасу не так уж много, да и когда его много было… – усмехнулся через силу Костя – на душе кошки скребли.
Это и Цупко заметно стало. Неприятный холодок пробежал у Фили по загривку.
– А можа, Костя, ну его к лешему, Гоху толстого! А то и впрямь, «Господи, помилуй» так орудует, што не до жиру – быть бы живу…
– Вот мы им напоследок жирную печать и пришлёпаем! Наше вам! – поднялся Ленков. – Пошли, што ли! По дороге обскажешь про полезность твоего офицерика… Мож, и вправду сведёт в Маньжурке с толковыми знакомцами…
– Павел! – позвал Цупко от дверей. Калинин вышел из комнаты с книгой в руках, сзади выглядывал Васька.
– Паша, не в службу, а в дружбу – нарежь, мил-человек, мне табачка, дюже у тебя аккуратно получатся. Заранее наше спасибочко!
Цупко прожурчал просьбу елейным голосом, а Костя ещё раз разглядел квартиранта – ентилигент на вид, ишь, с книжкой… Такой в антриганты не запишется, у такого и знакомства, конешно, благородные…
Несколько успокоенный, Ленков повернулся к Цупко:
– Дай-ка мне пальто вот это твоё, а то свежо покуда по ночам.
Он снял с вешалки коричневое пальто, взамен водрузил на крючок брошенный при приходе серый дождевик.
– Иди крюк накинь, – сказал напоследок Филипп Ваське. И растворился с Ленковым в темноте…
К этому времени вся подготовка операции ГПО по захвату Ленкова была завершена. Помимо Бурдинского в группу захвата были определены два молодых, но довольно опытных сотрудника – Спиридон Пряхин и Николай Морехов. Оба успели повоевать, Морехов даже до комроты дослужился.
Местом для встречи Бурдинского и Ленкова выбрали дом портного Каткова. Дело в том, что Ленков знал сорокавосьмилетнего Фёдора Архиповича Каткова очень давно, ещё когда дербанил с Бурдинским в Маккавеево привезённую из Маньчжурии контрабанду.
Хорошо знали портного Каткова в близлежащих к Чите селах, которые он объезжал, снимая мерки и обшивая крестьян, так сказать, прямо на дому. И Костя у него на пошив заказы делал. А то и сбывал Фёдору кое-какую мануфактурку. Был Катков человеком гостеприимным, знакомые сельчане запросто приезжали к нему в город, останавливались на ночлег.
Другими словами, дом Каткова не относился к «хазам», поэтому был вне подозрений, что знал и Ленков. Не палёное место. На этом и строился расчёт ГПО.
