Мы с Малом отправимся в Сикурзой вместе с Зоей, Хэршоу и Толей. Поскольку Два Столба находились близко к границе, скорее всего, нам придется столкнуться с большим количеством военных, но мы надеялись смешаться с беженцами, которые пытались перебраться через Сикурзой до начала первого снега.
Если не спустимся с гор через две недели, Тамара встретится с людьми, которых Апрат пошлет в Карьев. Мне не нравилось отпускать их с Надей одних, но мы с Малом не могли позволить себе еще больше разделять нашу группу. Шуханские налетчики славились тем, что нападали на равкианских путников неподалеку от границы, и мы хотели подготовиться к любым неприятностям. По крайней мере, Тамара знала солнечных солдат, и я утешалась тем, что они с Надей опытные бойцы.
Я также не знала, что делать с солдатами, которые все же придут, но письмо уже отправлено – оставалось верить, что мы что-то да придумаем. Может, к тому времени у меня будет жар-птица и наброски плана. Так далеко вперед забегать не хотелось. Каждый раз, когда я пыталась об этом думать, меня охватывала паника. Как если бы я снова оказалась под землей, без кислорода, и ждала, когда мир обрушится вокруг меня.
Наша команда отчаливала на рассвете, пока остальные спали в тени выступа. Только Миша проснулся и наблюдал за нами с обвинением в глазах, кидая в «Выпь» галькой.
– Иди сюда, – подозвал его рукой Мал. Я подумала, что мальчик и ухом не поведет, но затем он поплелся к нам, насупленно выпятив подбородок. – У тебя осталась брошь, которую подарила Алина?
Миша кивнул.
– Ты же знаешь, что она значит, верно? Ты солдат. Солдаты не ходят, куда пожелают. Они идут туда, где в них нуждаются.
– Вы просто не хотите брать меня с собой.
– Нет, нам нужно, чтобы ты позаботился об остальных. Ты же сам знаешь, что Давид безнадежен, а Адрику нужна помощь, даже если он не хочет этого признавать. Но с ним придется быть осторожным, помогать так, чтобы он этого не понял. Ты справишься?
Миша пожал плечами.
– Нам нужно, чтобы ты заботился о них, как о Багре.
– Но я о ней не заботился.
– А вот и нет. Ты приглядывал за ней, обеспечивал ей комфорт и отпустил ее, когда это было необходимо. Ты сделал, что нужно, даже несмотря на то, что это приносило боль. Так поступают солдаты.
Миша пристально на него посмотрел, будто обдумывая его слова.
– Мне стоило остановить ее, – у него надломился голос.
– Тогда никого из нас бы здесь не было. Мы благодарны, что ты принял это тяжелое решение.
Миша нахмурился.
– По правде, Давид
– Верно, – кивнул Мал. – Так мы можем тебе довериться?
Мальчик отвернулся. Его лицо оставалось обеспокоенным, но он вновь пожал плечами.
– Спасибо, – сказал Мал. – Можешь начать с того, что поставишь воду кипятиться для завтрака.
Миша кивнул и побежал по гравию к воде.
Мал встал и, глянув на меня, надел рюкзак.
– Что?
– Ничего. Просто… хорошая работа.
– Точно так же Ана Куя заставила меня перестать оставлять зажженную лампу на ночь.
– Серьезно?
– Ага, – он начал взбираться наверх. – Сказала, что я должен быть храбрым ради тебя, а если буду бояться, то и ты испугаешься.
– Ну, мне она сказала есть пастернак, чтобы подать тебе хороший пример, но я все равно отказалась это делать.
– А ты удивлялась, почему нас постоянно пороли.
– У меня есть принципы.
– Что значит «если я могу капризничать, то буду капризничать».
– Несправедливо.
– Эй! – крикнула Зоя, стоя на краю кратера. – Если вы не подниметесь до того, как я досчитаю до десяти, я опять лягу спать, и вам придется нести меня в Два Столба.
– Мал, – вздохнула я. – Ты будешь меня винить, если я убью ее в Сикурзое?
– Да. – Затем добавил: – Что значит «Давай подстроим все как несчастный случай».
Два Столба застали меня врасплох. Я почему-то думала, что маленькая долина будет выглядеть как кладбище, мрачное скопление домов-призраков и заброшенных мест. Вместо этого поселения кипели жизнью. Долина была усеяна сгоревшими хижинами и пустыми полями из пепла, но прямо рядом с ними построили новые дома и фермы.
Там были и таверны, и гостиницы, и мастерские по ремонту часов, и что-то напоминающее лавочку, в которой можно было взять почитать книгу на неделю. Все казалось удивительно непостоянным. Разбитые окна просто заколотили дощечками. У многих домов были брезентовые крыши и дыры в стенах, которые прикрыли шерстяными одеялами или ткаными матами. «Кто знает, как долго мы здесь пробудем? – словно говорили они. – Давайте довольствоваться тем, что имеем».
