Слоан повернулся и встретился взглядом с другом. Он не хотел лезть не в свое дело, но в его команде так больше продолжаться не могло. «Деструктивная Дельта» имела самый высокий показатель успешно проведенных операций среди всех других команд в подразделении «Альфа», и это отражалось на их бюджете, предоставленной свободе действий и доверии, оказанном им для выполнения работы. Слоан не мог позволить, чтобы репутация его команды пострадала, и прямо сейчас отряд «Дельта» был по-настоящему близок к этому.
— Пока я руководитель команды, это мое дело. Ты ведь знаешь, я не могу допустить, чтобы Спаркс узнала о происходящем. Если она обо всем пронюхает, мы окажемся под микроскопом. Я не позволю разрушить репутацию нашей команды. Как ты мог высказать все это дерьмо Кейлу? Ты же без ума от него.
— На что ты, блять, намекаешь?
Оборонительный тон Эша не ускользнул от внимания Слоана.
— Да ладно тебе, чувак.
Сколько бы Эш ни пытался отрицать свои чувства, правды не изменить.
— Я не гей, — настаивал Эш.
— Ну, ты точно нихрена не натурал, так что не смей, блядь, упираться. Этот номер может пройти с кем угодно, только не со мной. Мы пережили слишком много дерьма вместе, чтобы ты сидел здесь и лгал мне прямо в лицо. Ты можешь игнорировать и скрывать это от кого угодно. Черт возьми, я не собираюсь тебя осуждать и никогда этого не делал. Откажись от всех ярлыков и встречайся, с кем хочешь. Но не надо сидеть тут и говорить мне, что ты чертов натурал. Ты что-то чувствуешь к Кейлу. Шагни, наконец, вперед, либо за тебя это сделает кто-то другой.
— Я же сказал, я не гей.
— Ерунда. Что, черт возьми, с тобой происходит?
Эш резко вскочил на ноги.
— Ты и твой бойфренд должны отвалить от меня нахрен. Я знаю, что делаю. Держи этих двоих подальше от меня, ладно?
Эш стиснул зубы и сжал кулаки, прежде чем выражение его лица смягчилось.
— Пожалуйста. Держи их подальше. Я знаю, что у меня нет права просить тебя о чем-либо, но сделай мне одолжение.
Слоан медленно кивнул, хотя понятия не имел, на что соглашается. Он согласился только потому, что Эш попросил его довериться. Вот только как Слоан должен был держать Декса и Кейла подальше от Эша, если они все были в одной команде? И почему это было так необходимо?
— Спасибо. Было приятно с тобой пообщаться. По большей части, — тихо сказал Эш. Что-то зажужжало, и он вздрогнул. — Мне пора идти.
— Ладно.
Слоан смотрел вслед другу, из кармана которого доносилось жужжание телефона. Может, это звонила «Коалиция»? Это к ним Эш так спешил? Он старался не думать, чем его лучший друг будет заниматься сегодня вечером. Он взял букет цветов, лежавший рядом с ним на скамейке, и пошел вдоль берега озера Сильван Вотер. Он вышел на Сильван Авеню и прошел мимо египетской пирамиды, вход в которую был окружен статуей Иосифа, Марии и Младенца Иисуса.
Слоан, будто в трансе, медленно брел по тропинке, по которой ходил больше раз, чем ему хотелось бы помнить. Наконец он оказался на Лейк Авеню и, пройдя еще несколько метров, свернул направо. Он мог найти его даже с закрытыми глазами. Слоан аккуратно положил букет на свежескошенную траву и посмотрел на белые буквы, высеченные на блестящем черном мраморе, поверх его отражения. К горлу подступил знакомый комок, сопровождаемый не менее знакомой болью в груди, и, хотя рана в душе все еще была открытой, боль притупилась. Его легкие больше не горели при каждом вдохе, а слезы не обжигали глаза. Часть его чувствовала себя виноватой за это, но сердце подсказывало, что время пришло. Он встал и, глубоко вздохнув, обратился к надгробию Гейба.
— Наверное, ты догадываешься, почему я здесь. Если бы ты мог услышать меня, поговорить со мной, скорее всего, ты бы спросил, какого черта я так долго. И ты бы объяснил мне, что происходит в моем сердце последние несколько месяцев. Я знаю, ты бы хотел, чтобы я был счастлив, и я счастлив. Когда ты ушел, я думал, что ты забрал все, что у меня было. Но Декс помог мне понять, насколько я ошибался. Ты оставил мне все, чтобы я смог отдать это кому-то другому, достаточно сумасшедшему, чтобы меня полюбить. Я никогда тебя не забуду, Гейб, — он сунул руку в карман и вытащил длинную цепочку с маленькими именными жетонами, звякнувшими друг о друга.
Слоан даже не пытался сдерживать слезы. Он судорожно вздохнул и улыбнулся, а затем положил жетоны на надгробие. Он приложил пальцы к губам для поцелуя, прежде чем поднести их к холодному черному мрамору:
— Прощай, любимый. Спасибо тебе за все.