Навалившись всем телом на Андрея, сержант активно заработал дубинкой,
– Ну, что гуманоид, вспомнил имя? – спустя минуту, отступил на несколько шагов, спросил сержант.
– Я же сказал тебе, пространственная пыль, я Властелин Созвездия Орион! Великий Иерофант*, Тайный Глава Устава Московского масонства, 99 степени инициации.
– Сам напросился, сука! – вновь замелькала в воздухе дубинка. – Лучше тебе, по-хорошему, на землю опуститься. А то, опустим. Хочешь сыграть соло на моем кларнете?
– А девочку твою, по рукам пустим! – сказал со своего места лейтенант. – Сладкая птичка! Судя по губкам, славный минет делает.…
– Ага! Заглатывает вместе с яйцами! – загоготал сержант.
– А ведь, она малолетка, шлюшка твоя! – самодовольно констатировал лейтенант. – Знаешь, что за это тебе светит?
– Он знает, товарищ лейтенант! Он все прекрасно знает! – с трудом переведя дыхание, шмыгал носом, сержант. – Потому и в несознанку уходит.
– Нам как дали на вас сводку, у меня сразу глаза засветились. Из-за такой, я тоже бы на многое пошел. Девка видная. И бойкая такая. Вас брали, думал, щас слезы пойдут, хныканье, а она меня ногой прямо… прямо между ног, сучка. Хорошо, прапорщик Курин врезал ей, как надо, а то все лицо расцарапала бы. Ничего. Сейчас родители подъедут, оформим и её. Все будет, как надо. Так что на свободе, ты уже не покувыркаешься, гражданин инопланетянин. Только, с блатными в камере. На вид смазливый, быстро найдешь себе поклонников. – рассмеялся лейтенант. – И разойдутся ваши пути, в разных направлениях: её на панель, а твой в на зону.
– Споры разума распространяясь по матрице, – придерживая пальцами разорванную губу, бормотал Андрей, – образуют глобальные информационные поля…
– Да, он же псих! – покрутил пальцем у виска лейтенант. – Не удивительно, что тобой 5-ый отдел* заинтересовался. Когда тебя эти ребята в оборот возьмут, ты запоешь по-другому.
– Все верно, лейтенант. – сквозь сжатые зубы прошептал Андрей. – Нет над Россией света! Лишь искажающая души черная дыра.
– Это тебе не поможет! – небрежно бросил лейтенант. – Косишь, ублюдок! Ничего.… Посадим к уркам, там тебе не до того будет. Могу поспорить, твоя задница их заинтересует. Тобой, красавчик, они не побрезгуют. А то, что прапор с сержантом немного помяли, так это ничего. Перину перед употреблением взбивают! – довольный шуткой, вновь рассмеялся лейтенант.
– Зря ты меня рассердил, гуманоид! – истолковав слова начальника, как сигнал к действию, сержант вновь дал волю чувствам. – Смотри, что у тебя? Нарушение общественного порядка – это раз; неподчинение органам власти – это два; оказание вооруженного сопротивления при задержании – это три; педофилия – это четыре; а еще за тебя, говнюк, ребята из комитета* взялись… А это уже, мать твою, не шутки.
Разойдясь не на шутку, сержант бил прикованного к батарее Андрея, с особым рвением. Дубинка стала продолжением его ненависти. Выписывая замысловатые зигзаги, она ложилась на наименее защищенные участки тела. Он знал, боль быстро сделает свое дело, и этот крашенный блондинчик, скоро будет молить о пощаде. Но время бежало, удары не ослабевали, а пленник, только сжимался, сворачиваясь в бесформенный клубок.
