В августе 1944 года Рауль Валленберг приезжает в Будапешт, чтобы принять участие в судьбе венгерских евреев. Здесь он сталкивается с Адольфом Эйхманом, одним из главных исполнителей «плана Ванзее», операции по «окончательному решению еврейского вопроса», депортации евреев из Западной Европы в концлагеря. Его активная деятельность приводит к тому, что он сам чуть не становится жертвой нацистов. Но, избежав мести Эйхмана, Валленберг попадает в руки советской военной контрразведки «СМЕРШ»… Восьмидесятые годы. После развода родителей, Андрей Белосельских выезжает на летние каникулы к матери с отчимом в Стокгольм. Здесь он знакомится с делом Рауля Валленберга, судьбу которого пытаются прояснить шведские власти. По возвращении в Москву Андрей получает доступ к архивам министерства иностранных дел и КГБ. Вместе со своим куратором по дипломной работе они пишут статью о Рауле Валленберге, после чего Андрей уезжает на Кавказ. Здесь он обнаруживает, что за ним ведется слежка…
Меч на Халдеев, говорит Господь, и на жителей Вавилона, и на князей его и на мудрых его; Меч на обаятелей и они обезумеют, меч на воинов его, и они оробеют; Меч на коней его, и на колесницы его и на все разноплеменные народы среди него, и они будут как женщины; меч на сокровища его, и они будут расхищены…
Иеремия гл. 50 ст. 35-37
1
Афганистан.
Нуристан. Октябрь. 1979 г
Шариф Гхияз проснулся рано, будто кто-то подтолкнул его в бок. Очнувшись, он еще долго лежал возле потрескивающего головешками костра, всматриваясь в небо. Темные силуэты гор, плавно перетекали в черную полусферу неба, забрызганную мерцающими звездами. К полярным, самым ярким, крепился этот мир. Он очень ясно представлял себе эту космическую ось, сверкающий столп поддерживающий верхнюю сферу; видел «Озеро справедливости», обитель верховного божества. Посередине озера возвышалась изумрудная гора, там боги его предков держали своих коз. Ее вершину украшало золотое дерево. Чтобы взобраться на него требовалось девять лет, чтобы обойти крону дерева – восемнадцать. Вкусивших же плоды священного дерева ожидало счастье… Из озера, на мир в котором он провел все свои долгие годы, падала река. В кристальной чистоте её вод, человек постигал истину и обретал покой… Священная река несла свои божественные воды через три мира; верхний – космический, постамент золотого трона Всевышнего; средний – мир людей, сливающийся с первым белоснежными шапками вершин; и нижний – обитель духов предков. Вход в нижний мир находился у главного святилища. Теперь, оно было сокрыто от людей, но не от него. Ведь именно они, с отцом, завалили камнем зияющую голубым свет бездну.
Шариф Гхияз перевел взгляд на долину.
В путь! – заговорила с ним река и от неожиданности, он вздрогнул. – Тебя ждет долгий путь!
Ночь выдалась холодной. Старик, неторопливо поднялся на ноги, размял затекшие шею и руки, оглядел спутников и разворошил палкой остывшие угли…
Уже более семидесяти лет, спускался он в долину; знал здесь все проходы и тропинки; каждый камень; каждый куст. Это было его пространство – мир голубого неба, белоснежных пиков, вздыбленных скал и грозных, низвергающихся с неба, ледников. И он был частью этих гор и долин; был их дыханием, глазами, и даже по малейшим изменениям теней, мог рассказать о грядущем. Горы никогда не обманывали его….
Вот и сейчас, тревога пробежала по лицу Шариф Гхияза, он нахмурился, и как не отгонял, мысли жестко указывали, там высоко вверху, что-то происходит. Неясное сосредоточение энергии. Это было плохим знаком…
В горах светает быстро. Ночь таяла на глазах. Сереющее небо проглатывало звезды; их тени-демоны, черным стеклом стекая с сумеречных вершин, быстро меняли вид на долину. Вот, с первыми лучами засверкал его старый знакомец пик Трезубец… Купаясь в утренних лучах, он гордо красовался над округой, медленно обнажая свой могучий торс.
Шариф Гхияз смотрел на небо…
В его синеющих разводах, он видел свое детство; аул затерянный далеко во времени и высоко в горах; себя, еще совсем мальчишку. Ему не было и пяти лет, когда вместе со сверстниками, он вскакивал на громкий барабанный бой и мчался по извилистым улочкам села на торжественное шествие, которое возглавлял увешанный колокольчиками жрец. Это было задолго до того, как к ним пришел мула; задолго до того, как Всемогущий открыл им на все глаза…
Стайки мальчишек, поднимая клубы пыли, гнали перед собой жертвенных козлов. Они кричали, блеяли, подражая испуганным животным. Это был невообразимый шум. Старый жрец, обритый наголо старик, пригоршнями разбрасывал вокруг себя орешки. Наряженный в куклу, в длинной рубахе свободно опускающейся на штаны, восточных сапогах, бадахшанском халате, он выглядит забавно. Его пальцы были унизаны перстнями; руки и шея, усыпаны браслетами и ожерельями. С секирою в руке, он прыгал, дергался и трясся, как горный козел, нарочито набрасываясь на детей. Но они не боялись его. Рассыпавшаяся на мгновение стайка маленьких озорников, уже через секунду с былым усердием наседала на жреца…
Почувствовав озноб, Шариф Гхияз тяжело вздохнул. Поглаживая бороду, он думал о далеком, жившем только в его памяти, беззаботном времени, о котором он иногда грустил.
Господи! Давно ли это было? И для чего, Ты возвращаешь меня в то почти забытое и стертое годами, прошлое? Оно проносится через меня, воскрешая древние картинки. Доносит голоса ушедших.... И маленький резной божок, с квадратным подбородком до колен, вновь шепчет мне на ухо: «Чист! Будь чист!»
Пора собираться. – подумал Шариф Гхияз и встал. Растолкал спутников и после недолгой молитвы, сонный караван вновь тронулся в путь. Загруженные вьючные животные медленно поднимались вверх по узкой, разбитой дороге. На террасированных участках уже суетились дехкане. Внизу в разрывах облаков нес свои воды Кунар.
Он шел во главе обоза, седой старик с длинным, доставшимся ему от деда, посохом. Он чувствовал, животные и люди подустали, и было бы не плохо вернуться засветло домой. Солнце уже встало из за гор, и небо быстро обретало привычную голубизну.
