Сколько раз, он рассказывал ему о солидарности чекистов? О их системе суровой справедливости? И что ? Скорее всего, он даже не понимает, что натворил? А он разрушил свою жизнь, растоптал заслуженный годами авторитет деда, карьеру отчима, и плюнул в лицо организации, считавшей его своим. В таких случаях система всегда была беспощадна…. Переведя взгляд на тяжело дышащего Андрея, Павел Васильевич испытал приступ бесконтрольной злобы. Отекшее лицо, в кровоточащих ссадинах, разорванная губа, сломанный нос, до неузнаваемости изменили внешний вид внука. Но, жалости, он не испытывал. Мальчишка. Глупый, заносчивый, дерзкий мальчишка! Всыпать бы ему, сейчас. Пусть только придет в себя, он обязательно всыплет…
– Да! Жестоко, с парнем обошлись! – услышал он голос мужчины за рулем. Это был отец девицы, с которой спутался его внук. – Осталось совсем чуть-чуть… В больнице, мы быстро приведем его в порядок. Думаю, все обойдется. Если, конечно, нет внутренних повреждений.
– Ваша дочь сказала, что вы врач? – Павел Васильевич небрежно пожал руку водителя. –Уверены, что справитесь?
– Уверен. Я ведь не врач… Я, очень хороший врач!
– Поймите, у нас сейчас каждая минута на счету. Нужно разобраться с этим недоразумением. Этой ошибкой. Я не сомневаюсь, виновные будут наказаны. Вас, естественно, все это, никак не коснется. Не беспокойтесь….Но мне надо понять, куда его вести?
– Я уже давно, ни о чем не беспокоюсь. Через три дня мы улетаем. В Подгорицу. И дальше в Штаты. Все мои страхи остались в прошлом. Надеюсь, что не пожалею о принятом решении. Хотя нынешняя молодежь чудит вне зависимости от географического нахождения. А вашего внука, мы быстро на ноги поставим. Ведь, я его большой должник. Да, да! – широкой улыбкой отреагировал он на вопросительный взгляд Павла Васильевича – Губу зашьем, нос поправим, а там, как у русских говорят, нужно бы день простоять, да ночь продержаться.
– Вы мне прямо скажите, у вас есть какие либо опасения?
– Помяли парня основательно. Зрачки расширены… легкое сотрясение. Но если исключить некоторые неприятные обстоятельства, опасности для жизни нет.
Только теперь Правел Васильевич услышал в голосе черногорца, едва заметный, южнославянский акцент.
– Что вас смущает?
– Сонливость….
– Вы можете дать гарантию…
– Возможно это следствие черепно-мозговой травмы. В таких случаях, ни о каких гарантиях речи не может идти. Понаблюдаем некоторое время.
– Я привлеку лучших врачей. Отвезем его в «Кремлевку»…
– Поверьте мне, ваш внук в надежных руках. Мне нужно провести осмотр и я представлю вам полную картину. Я не страдаю ложной скромностью, и потому хочу ответственно вам заявить, в некоторых областях, например, травматологии, нашей команде нет равных. Сделаем все необходимое. Скорее всего, никакого кардинального вмешательства не потребуется. А с такой сиделкой, – кивнул черногорец в сторону дочери, вытиравшей платком кровь на лице Андрея, – дела быстро пойдут на поправку.
– Да, с девочками у этого смазливого юнца, проблем не будет. – глядя, как Милица колдует над ранами внука, подумал Павел Васильевич, – а вот в остальном? Но эта? Совсем еще девчонка, а тоща как? Что, он в ней нашел?
Едва сдерживая дрожь в руках, Павел Васильевич достал из кармана трубку. Нет, курить он не собирался, нужно было просто совладать с нервами. Слишком неожиданным стало то, что натворил его внук.
Сколько усилий он потратил на его воспитание; сколько сил? Но, как ни старался, так и не смог вытравить из него белую кость, доставшуюся по отцовской линии; привить нужное мышление. Из крохотного чуда, к которому, он так привязался, вырос голубоглазый денди, чуждый его мировоззрению; свободно и утонченно мыслящий аристократ. Он подозревал, что рано или поздно, внук преподнесет ему сюрприз, но не ожидал, что он окажется такого рода. Мог бы подумать о своем старом деде.
– Ну, что же! – сказал Павел Васильевич уверенным, спокойным, голосом. – Давайте, приведем его в порядок, ну а потом все остальное…
– Вот это голос мужа! – закивал головой черногорец. – Для начала обработаем раны и сделаем томографию…
-–
Как и предсказывал черногорец, травмы Андрея оказались средней тяжести. Широко улыбаясь, он подошел к Павлу Васильевичу и положил руку на плечо:
– У вашего внука множественные ушибы, рванная рана на лице, стресс и… пожалуй, все. Почки, печень по всем признакам в порядке, ребра целы. Ребята, сейчас, ему губу зашивают. Но самое главное, все обошлось без черепно-моз-говой травмы. Я дал ему успокоительное. Теперь, вы можете со спокойной совестью и ясной головой заняться его делами…
Павел Васильевич был полностью согласен с черногорцем. Сейчас, как никогда ему нужна была ясная голова.
– Павел Васильевич. – обратилась к нему Милица.
– Да! Слушаю.
– Я должна вам кое что передать. – сказала она и протянула ему толстую папку.
– Откуда это у тебя? Вас, что не обыскивали?
– Несколько раз. Андрей дал мне эти документы еще до отъезда из Москвы. Попросил подержать у себя недолго. Сказал, что скоро заберет. Я их, папе в машину положила, в багажник.
