В результате группа армий «Центр» не могла планировать свои наступательные операции дальше рубежа восточнее Смоленска. Затем потребовалось бы значительное время на то, чтобы «перевести дух» перед продвижением к Вязьме, и еще одна, возможно, более длительная пауза перед заключительным рывком к Москве. Короче говоря, с учетом потребностей в боеприпасах и топливе и текущего состояния железнодорожных путей и дорожной сети, к середине июля было уже очевидно, что наступление группы армий «Центр» на Москву с точки зрения тылового обеспечения будет в ближайшем будущем невозможно. Даже без особого сопротивления противника (а оно наверняка будет только усиливаться) только трем армиям армейской группы для ведения такого наступления требовались ежедневно 33 грузовых эшелона, в то время как для текущего обеспечения всей группы армий нужно было менее 24 эшелонов. Поэтому дискуссии между фон Боком, Клюге, Готом и Гудерианом относительно захвата Москвы в ближайшем будущем носили, по сути, праздный характер. Ограничения тылового обеспечения вынуждали пехотные армии фон Бока остановиться восточнее Смоленска, и лишь часть его танковых сил была в состоянии двигаться дальше, и то с большим риском11. Без всяких сомнений, эти реальности отразили наиболее вопиющий недостаток плана «Барбаросса», а именно серьезные просчеты в отношении тылового обеспечения, необходимого для поддержания кампании. Если раньше этот факт игнорировался, то теперь он ощущался весьма остро12.
Сетуя на упорное сопротивление Советов к востоку от Витебска, под Оршей и Могилевом, а также на северном и южном флангах его армий в районах Невеля, Рогачева и Жлобина, 15 июля фон Бок в беседе с Браухичем признался, что сражение за Смоленск начато, но исход его еще далеко не ясен, и при этом противника явно не взять голыми руками. Согласившись, Браухич тем не менее призвал «вести бой за Смоленск до конца», но заодно попросил прикрыть южный фланг в Гомеле. Передав приказ Гитлера, Браухич пояснил, что «не может быть и речи о глубоком прорыве танковых соединений в восточном направлении после захвата территорий вокруг Смоленска». Он добавил, что советский солдат – образчик нового поколения бойцов, уделяющего мало внимания своим флангам. В связи с этим необходимо уделить первоочередное внимание уничтожению живой силы и техники противника, а не захвату новых территорий. Поскольку, в силу проблем со снабжением, больше нет возможности после захвата Смоленска выдвигать полевые армии далеко на восток, для достижения более отдаленных целей фон Боку можно сформировать нечто вроде подвижных «экспедиционных корпусов»13. Браухич не назвал эти цели, но фон Боку стало ясно, что они окажутся явно за пределами зоны ответственности его группы армий. Поэтому для фон Бока бои за Смоленск сразу же приняли характер решающего крупного сражения.
Тяжелые поражения советских войск в приграничных сражениях, разгром группой армий «Центр» советской обороны вдоль Днепра заставили Ставку, НКО и Генеральный штаб предпринять решительные меры, чтобы восстановить дисциплину и порядок в потрясенной Красной армии. В результате, когда в июле уже полным ходом шло Смоленское сражение, Сталин произвел в армии множество реформ с целью улучшить ее боеспособность, обеспечить войска более эффективной тыловой поддержкой, обеспечить более жесткое командование и управление и восстановить пошатнувшуюся дисциплину и боевой дух личного состава. В то же самое время Ставка провела мобилизацию и формирование новых армий.
Нужно было восстановить стратегические рубежи обороны, преимущественно на Смоленском и Московском направлениях, и создать силы, необходимые для поддержки Главного командования войск Западного направления и защиты советской столицы. На эти же силы также возлагалась задача разгрома немецких войск на Московском направлении.
