Невзирая на проблемы, с которыми сталкивались Западный фронт Тимошенко и Брянский фронт Еременко, контрнаступление, к подготовке которого Ставка приступила 25 августа, было самым крупным и амбициозным замыслом за все месяцы войны. В аспекте его масштабов прежние контрудары Тимошенко в начале июля, в конце июля и в середине августа выглядели просто детской игрой. Например, в так называемом «контрнаступлении Тимошенко» в начале июля участвовали всего четыре армии (21, 20, 19 и 22-я) и три механизированных корпуса (25, 5 и 7-й); контрнаступление «силами ударных групп Западного фронта», начавшееся 23 июля, включало пять оперативных групп (Масленникова, Хоменко, Калинина, «Ярцево» [Рокоссовского] и Качалова) из четырех армий (29, 30, 24 и 28-й) плюс корпус конницы; а контрнаступление Западного и Резервного фронтов в середине августа задействовало шесть армий (29, 30, 19, 16, 20 и 24-ю) плюс еще одну (22-ю) армия, присоединившуюся к атакующим 21 августа, и еще кавалерийскую группу. Для сравнения новое наступление Тимошенко, как предполагалось, должно было включить три фронта (Западный, Резервный и Брянский), одиннадцать армий (22, 29, 30, 19, 16, 20, 24, 43, 50, 3 и 13-ю), косвенно участвовали в операции еще две армии (40-я и 21-я) и кавалерийская группа (генерала Доватора. Но вследствие превентивных атак группы Штумме 22-я и 29-я армии не смогли участвовать в операции.
Убежденность Ставки, что еще одна попытка стратегического масштаба обеспечит решающую победу, также основывалась на возрастании урона, наносимого противнику (группе армий «Центр») в результате предыдущих наступательных операций. Хотя урон продвигающимся силам фон Бока от «контрнаступления Тимошенко» в начале июля, откровенно говоря, был весьма скромным, многократные контрудары Тимошенко, наносимые его ударными группировками в конце июля, все же потеснили немецкую группу армий восточнее Смоленска, нанеся значительный урон танковым дивизиям 3-й танковой группы, удерживавшим внешнюю линию окружения к востоку от Смоленска, что позволило сохранить большую часть советских 16, 19 и 20-й армий, окруженных в районе к северу и к северо-востоку от Смоленска от полного разгрома. А предпринятое в середине августа контрнаступление, кроме того, что крепко потрепало несколько немецких пехотных дивизий, оно впервые за период войны сорвало планы нанесения немцами контрудара силами танковой дивизии (усиленной). Ставка рассуждала следующим образом: если этот процесс продолжить, то контрнаступление более широкого масштаба в конце августа причинит еще больший урон группе армий «Центр» фон Бока и, возможно, вынудит его раз и навсегда отказаться от наступления на Москву.
Надо сказать, что строчки из военного дневника фон Бока как раз свидетельствуют в пользу логичности доводов Ставки. 25 августа, вскоре после получения приказов о выдвижении сил Гудериана на юг к Киеву, фон Бок записал в свой дневник следующее: «Поступает директива главного командования сухопутных войск [ОКХ], обещанная еще вчера. Судя по предварительной ориентировке – ничего нового. Во мне теплится крохотная надежда на то, что все-таки удастся нанести решительный удар русским на моем северном крыле и, тем самым, все же хоть как-то разгрузить мой фронт. При сложившейся обстановке он долго не продержится. Я вынужден собранные с таким трудом резервы для наступления, на которое я так рассчитывал, держать в бездействии в тылу, чтобы иметь хоть чтото на случай прорыва фронта.
И если моя группа армий после всех одержанных ею побед перейдет на восточном направлении к заурядной обороне, то это будет не по моей вине»33.
Но, как свидетельствует дневниковая запись фон Бока, если бы Ставка все правильно понимала, тогда, во-первых, Тимошенко следовало бы изыскать способ сдержать танковый удар Штумме на правом фланге советского Западного фронта. Этот удар вместе с рывком Гудериана на юг предвещали полный разгром советской стратегической обороны и перечеркивали амбициозные планы наступления Ставки.
