Из приведенных документов достаточно отчетливо видна достаточно циничная позиция англо-американского командования в вопросе о судьбах послевоенных репатриантов: главное — решить судьбу каждого отдельного американского и английского гражданина. Судьба же представителей других стран, по взглядам союзного командования, могла быть предметом торга с советской стороной или политического давления на последнюю. Исключение не составляли, естественно, и бывшие советские военнопленные и интернированные граждане, находившиеся в зоне оккупации наших западных союзников, судьба которых тоже нередко была предметом закулисных игр.
Мартин Борман — одна из самых таинственных личностей в истории Третьего рейха. Его влияние ощущалось повсюду, Бормана опасался даже Гитлер.
Что же помогло добиться успеха М. Борману у фюрера, которого окружало немало по-своему одаренных людей?
Борман был не создан для произнесения речей и ведения публичных дискуссий, то есть был совершенно никудышным оратором. Перед аудиторией он начинал сбиваться, не мог закончить фразу и иногда совсем уж неприлично краснел. Однако он обладал иным, весьма ценным во все времена талантом.
Еще с начала 30-х годов Борман проявил себя рачительным хозяином партийной кассы. В 1933 году он возглавил «Фонд Адольфа Гитлера» (ФАГ), созданный на основе пожертвований германских промышленных кругов.
Согласно оценкам спецслужб США, до начала Второй мировой войны ФАГ разместил в странах Латинской Америки капитал на сумму более чем в сто миллионов американских долларов. Немалую часть его составили средства, вырученные от продажи церковной недвижимости. К лету 1941 года Борман поставил конфискацию церковного имущества на широкую ногу: в западных областях Германии реквизиции подверглись тридцать пять монастырей; в епархии Бреслау зарегистрировано более шестидесяти актов конфискации, в Австрии — более двухсот.
С началом Второй мировой войны к этому добавились реквизиции имущества из оккупированных стран. Постепенно Борман сосредоточил в своих руках мощнейшие финансовые рычаги партии и государства. Распоряжаясь огромными средствами, Борман при всем при этом не отличался личным корыстолюбием и не пытался в отличие от других немецких сановников как можно быстрее сколотить состояние.
И все же решающую роль в карьере М. Бормана сыграла верноподданническая, если не сказать более, преданность лично Гитлеру. Любые предложения, любые неожиданные идеи Гитлера аккуратно записывались Борманом в точной формулировке с указанием даты и времени. Немедленно они трансформировались в четко сформулированную директиву.
Все запросы фюрера исполнялись чрезвычайно оперативно: например, если Гитлер проявлял интерес к какой-либо книге, в тот же вечер или — самое позднее — на следующий день она оказывалась на его рабочем столе.
Борман обладал необыкновенным природным инстинктом, который позволял выбирать наиболее безошибочную линию поведения в различных, подчас крайне сложных ситуациях, в которых неоднократно оказывался каждый, кто часто общался с Гитлером.
