Крампус кольнул Джесса в кончик пальца. Притронулся к царапине собственным пальцем, закрыл глаза. У Джесса по коже пробежали мурашки, от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Крампус открыл глаза, убрал палец и – вот она – на кончике пальца у Джесса переливалась каким-то странным блеском слегка смазанная капля крови. Крампус слизнул ее.
Джесс осмотрел палец.
– И это все?
– Это все.
Джесс совершенно не чувствовал никакой разницы. Он осмотрел свои руки. Кожа была по-прежнему усеяна серыми пятнами.
– Это займет некоторое время, – сказал Крампус. – А пока нам нужно…
Тут он нахмурился, и на лице у него отразилось недоумение.
Джесс проследил за его взглядом; с неба падала звезда.
– Что это?
– Нет, – сказал Крампус и вскочил на ноги. Гери и Фреки оба подняли головы и зарычали – низко, угрожающе. Падающая звезда летела прямо к ним, увеличиваясь в размерах.
Крампус вышел во двор, вглядываясь в пульсирующую искру света.
– Не может быть. Не сейчас. Не так скоро.
И тут до них долетел голос – едва слышно, будто шепот. «Крампус», – позвал голос. Джесс скорее почувствовал его, чем услышал.
Лицо у Крампуса застыло.
– Нет, это несправедливо. Почему они не могут подождать? Почему не могут дать мне больше времени?
Два Йольских козла принялись фыркать, бить копытами в снег. Крампус подошел к ним, выхватил омеловое копье с его стойки на санях. Постоял секунду, рассеянно почесывая животным шеи и глядя на копье. Лицо у него было напряженное, взгляд отсутствующий. Наконец он тяжело вздохнул, кивнул, будто приняв какое-то очень серьезное решение, и быстро подошел к Джессу.
– Держи, – сказал он, подхватив со ступеньки бархатный мешок и сунув его Джессу в руки. – Ключи? Мои отмычки все еще у тебя?
Джесс похлопал себя по карману.
– Да… А что такое? Почему…
– Джесс, похоже, я неправильно оценил обстоятельства, и времени у меня оказалось гораздо меньше, чем я надеялся. Ты должен взять мешок, забраться в свою повозку и уехать как можно дальше, – он стиснул плечо Джесса. – Ты теперь свободен, так что я могу только просить. Пожалуйста, сделай так, чтобы мешок не попал им в руки. Поезжай в горы, как можно дальше, и закопай его где-нибудь. Сожги его, если придется. Только не дай им его забрать. Прошу тебя.
– Что? Нет! Зачем?
– Бальдр идет сюда, сейчас, и с могущественными союзниками.
– Бальдр? Но…
– Игра была нечестной с самого начала. Жестокая шутка. Я не побегу… Только не в этот раз. Все равно мне спасенья нет. Интересно будет посмотреть, чем это все закончится, – Крампус улыбнулся. – Ты разве не согласен?
Джесс попытался сказать что-то еще, но Крампус покачал головой:
– Джесс, поспеши. Поезжай прямо сейчас, или шанс будет упущен, – Повелитель Йоля свел его вниз по ступенькам и толкнул за угол. – Иди! – крикнул Крампус. –
Джесс, чуть не споткнувшись, шагнул за угол, остановился, оглянулся и застыл, завороженный золотистым сиянием в форме сферы. Крампус встал лицом к свету, и за его плечами развернулась длинная тень. Он поднял копье, нацелил его на сферу и сказал торжественно и мрачно:
– Я – Крампус, Повелитель Йоля. Я больше не собираюсь скрываться в пещерах.
Двое волков скользнули вперед, ощетинившись, и встали по обеим сторонам Крампуса.
Раздался звук, мягкий, очень низкий, и все же этот звук – будто тысячи голосов, слившихся в молитве – заглушил все вокруг. Крампус не отступил. Он выпрямился в полный рост, развернул плечи, в его взгляде появилась решимость.
Сфера коснулась снега, приземлившись между двумя яблоневыми деревцами, и сияние померкло, так, что можно было разглядеть три фигуры. В центре стоял Санта-Клаус в тяжелых белых одеяниях, отороченных густым мехом. Утренний ветерок перебирал его длинную бороду и волосы, выбившиеся из кос. По обе стороны от него замерли двое крылатых мужчин, а может, женщин – сказать было невозможно, потому что они обладали чертами обоих полов. Лица у них были суровые, прекрасные и одновременно внушающие ужас. Обоих окружало легкое золотое свечение; тонкие белые одеяния трепетали на их тонких, стройных фигурах, а за спинами простерлись белые крылья. У каждого на боку висел длинный меч в золотых ножнах. Джесс подумал, что они, должно быть, ангелы, потому что вряд ли эти двое могли быть кем-то еще.
Один из них устремил взгляд на Джесса: холодный, пронизывающий взгляд, который будто взвешивал его душу и обещал той заслуженную кару. Джесс судорожно стиснул мешок: холод пробрал его до самого нутра, и горло сжалось, будто его сдавили ледяные пальцы. Он отшатнулся, пытаясь вздохнуть, обратно за угол церкви, прочь с глаз этих ужасных ангелов. Холод ослаб. Он судорожно вздохнул, стараясь восстановить дыхание. «Что это еще за херня такая?»
–
