Он стоял, засунув руки в карманы, и чуть наклонив голову вбок, пристально меня рассматривая. А я молча ждала, когда он скажет ещё хоть что-то. Что угодно, лишь бы понять. Наконец, он прочистил горло, и взлохматил и без того всколоченные волосы:
— Н-да... здорово я вчера надрался...
Ричи резко замолчал и как-то опасливо на меня покосился, как будто думал, что я ещё раз отхлещу его, поганца, по щекам. Но я только молча пожала плечами.
— Ты прости, что я заявился к тебе в таком виде, — продолжил он.
Я снова безразлично пожала плечами. Можно было пошутить в ответ, чтобы разрядить обстановку, но пока я с остекленевшими от натуги глазами придумывала подходящую шуточку, момент был безвозвратно упущен, и Ричи уже говорил о чём-то другом. Тогда я с удвоенным усилием попыталась врубиться в его рассказ, но в этом тоже не преуспела — он всё говорил, говорил и говорил что-то, а я с трудом понимала слова. Он говорил всё не то, и не так, поэтому весь его дальнейший монолог я просто пропустила мимо ушей. Как будто он не понимал, что рушит мой маленький, уютный мирок каждый раз, когда ни с того ни с сего объявляется. Но зачем? Возможно, то, что он сказал в беспамятстве — и есть реальное положение вещей?
Я всё соображала и соображала, искала подходящий вопрос или реплику, пока не появилось ощущение, что у меня сейчас пар из ушей пойдёт от затраченных усилий. Полторы извилины в моей голове совершенно не хотели шевелиться, и когда я уже думала, что ещё немного — и моя голова просто треснет, как арбуз, я услышала спасительный писк кофеварки, и подпрыгнула от неожиданности.
Ричи, казалось, ничего вокруг не замечал, и прислонившись к столику, продолжал рассказывать мне о каком-то парне, с которым он вчера чуть не подрался. Я сразу вспомнила Стива. Тут же, как по команде, в памяти всплыли жуткие ссадины на костяшках Ричи. А потом, словно кадры из фильма, перед глазами стали всплывать другие воспоминания: как он спас меня, как смотрел на меня украдкой, когда думал я не вижу, как проехал, даже не знаю сколько километров, просто чтобы увидеться со мной. Как отказывался уезжать, как снимал с меня туфли, стоя на коленях, как целовал меня перед сном, и как нежно расчёсывал мои волосы. Да какого же хрена он делает?!
— Ты любишь меня?
Я резко перебила его на полуслове и он потрясённо замолчал. Голубые глаза расширились от удивления, но Ричи смотрел прямо, как человек, которому нечего скрывать. Молчание затягивалось, и на секунду мне показалось, что он просто не расслышал вопроса. Но мне нужно было знать. Немедленно. Сердце стучало как бешеное, грозясь выскочить из груди, и вид у меня, скорее всего, тоже был не до конца здоровый, но будь я проклята, если меня волновал мой внешний вид. Я пол ночи ворочалась в своей кровати и думала об этих его словах. Сомневаюсь, что в сознательном возрасте этот человек говорил подобное хоть кому-то. Он был мертвецки пьян прошлой ночью, но, Господи, почему именно мой адрес всплыл в его голове? Он был почти без сознания и вряд ли даже понимал, что я действительно нахожусь рядом с ним. Так почему же он думал обо мне? Зачем сказал то, что сказал? Хренова вселенная что, решила вдруг остановиться? Ради всего святого, почему он просто не ответит мне?!
— ТЫ ЛЮБИШЬ МЕНЯ, ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ДРАЛ?!
Я сорвалась на крик. А после этого тишина стала звенящей. Весь мир сузился до крошечного таймера бомбы с часовым механизмом и на мгновение застыл. А затем начал обратный отсчёт.
Ричи поморщился. Да я и сама бы поморщилась, если бы могла трезво оценить ситуацию, и не позволить себе быть истеричной бабой. Но с меня просто было довольно — и вранья, и секса, и этих его игр идиотских, и прочей, ничего не значившей ерунды. Я просто хотела определённости. Уверенности в завтрашнем дне. А он так и не проронил ни слова. Красавчик опустил голову, закрыл глаза и, видимо, ждал, что я либо закачу истерику, и тогда он сможет молча развернуться и уйти, либо смягчусь, и разденусь. Он выглядел болезненно разочарованным. Но я была сыта этим всем по самое горло и плевать хотела, как сильно его разочаровала. Я горько усмехнулась:
— Молчишь? А знаешь, это, пожалуй — самый честный ответ из всех возможных.
Так и не дождавшись ответной реплики, я просто закрыла глаза, и подвела итог, всё так же горько усмехаясь:
— Передавай привет Алексе.
Ричи, выйдя наконец из ступора, развернулся, и ссутулившись, поплёлся к двери. Застыв на пороге, не поворачиваясь ко мне, он тихо и как-то обречённо сказал, будто бы ставя на мне жирный крест:
— Удачной тебе премьеры... Линси. — И ушёл, прикрыв за собой дверь.
Вот и всё.
Я так и осталась стоять посреди кухни, прижимая руки к груди, снова чувствуя себя непроходимой тупицей. Всё ещё не веря, что он ушёл.
— Линси?..
Я плавно сползла на пол и замерла, прислонившись к кухонному шкафу, до боли сжав в руке подвеску в виде клевера. А потом сорвала её с шеи и отбросила в сторону.
