В большой одиночной палате, одной из самых дорогих, лежала женщина. Она не была старой. На вид ей можно было дать лет сорок-сорок пять, но сомнений не было — она умирала. Когда дверь палаты тихо открылась, она подняла голову, и потухшие глаза расширились от удивления: на пороге стояла незнакомка. Совсем ещё юная девушка с пепельно-серыми, доходящими до талии волосами, одетая в строгий чёрный костюм-двойку, оттенённый белоснежной рубашкой, о воротник которой наверняка можно было порезаться. Плавно покачиваясь на высоченных шпильках чёрных лакированных туфель, она подошла ближе, и улыбнулась кроваво-красными губами, показав белоснежные зубы. Вполне можно было предположить, что эта девушка — служащая похоронного бюро. Но ведь... разве простые клерки носят короны?
Разлепив сухие губы, женщина прошептала:
— Пора?
Та только покачала головой, мягко улыбаясь:
— Только если ты сама этого захочешь.
Запустив руку во внутренний карман пиджака, девушка достала объёмный свиток пергамента, и развернув его, отдала умирающей, аккуратно присев на край кровати. Быстро скользя по строкам, безжизненные глаза женщины вдруг зажглись: что если и правда ещё не поздно всё исправить?
Будто прочтя её мысли, незнакомка, не снимая с лица улыбки, щёлкнула пальцами, и на мгновение её чёрная — будто стеклянная — корона, полыхнула огнём. В следующую секунду на противоположной стене появился бордовый бархатный занавес, а в изможденном теле снова появилась небывалая энергия, и отрицание очевидного потеряло всякий смысл: эта девушка — ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти её.
Легко соскользнув с больничной койки и проверив ноги на устойчивость, женщина прошла за юной красавицей к занавесу, и робко улыбнулась ей, когда та отдёрнула тяжелую ткань.
В ту же секунду обе оказались в богато украшенном бальном зале, среди пестрой толпы. Девушки, одетые в прекрасные бальные платья, парни в смокингах. Они смеялись и кружились в танце, но стоило им только заметить новоприбывших, почтительно кивали и расступались. Опустив глаза, женщина поняла, что и сама сменила ненавистный больничный халат на роскошное платье. Её ангел, призывно протянув руку, повела её в танце. Впервые за несколько месяцев женщина почувствовала себя по-настоящему живой и как никогда счастливой, но назойливая мысль не давала покоя, ведь всем известно, что ангелы не просят бессмертную душу в качестве платы за спасение.
Кружа свою спутницу в танце и счастливо улыбаясь, девушка махнула кому-то рукой, и тут же передала её подоспевшему партнёру, а сама стремительным шагом скрылась в толпе. Улыбки на её лице как не бывало.
Королева сидела в кресле у кровати смертельно больной женщины, скучающе изучая потолок, когда он зашёл в палату. На коленях умирающей покоился контракт и блаженная улыбка не могла его обмануть: ведь стоит ей подписать эту бумагу — мираж пропадёт.
— Опять за своё?
Хитро прищурив глаза, Королева повернула к нему голову:
— А за чьё же ещё? Шёл бы ты отсюда.
Светлый Рыцарь хмыкнул:
— Я не позволю её забрать, ты же знаешь.
Пришла её очередь хмыкнуть:
— Не терпится узнать, каким образом ты меня остановишь.
Он махнул рукой, и в ногах кровати появился столик с шахматной доской. Она радостно хлопнула в ладоши:
— Ах, шахматы! Прости, Господи, ей конец!
Он промолчал. Выбрав белые фигуры, Рыцарь сделал первый ход ещё до того как Королева, закатив глаза, заняла своё место напротив него:
— Ты меня своей предсказуемостью в могилу сведёшь!
Подавив улыбку, он бросил взгляд на женщину, лежавшую между ними. И тут же оказался в бальном зале.
Сразу заметив жертву, он двинулся было в её сторону, но путь ему преградила Королева, протянув бокал шампанского:
— Куда-то спешишь?
Он мрачно на неё посмотрел. Тут же сбросив с себя налёт светскости, Королева закатила глаза и, таки всучив ему бокал, неделикатно развернула парня в противоположную сторону:
— Слушай, выпей, расслабься. Тебе всё равно не позволят к ней подойти. Можешь потом написать в своём заунывном отчёте, что ты пытался.
— Я не пишу отчётов.
— Ещё как пишешь!
— Нет.
— Пишешь-пишешь. Даже жаль, что кроме меня эти опусы никто не читает — местами просто захватывающе. И не косись так в её сторону. Дай человеку хоть немного порадоваться, перед тем как до смерти уморить душеспасительными беседами. И её, и меня, кстати.
Рыцарь залпом выпил шампанское и посмотрел по сторонам, отыскивая глазами своих людей.
Женщина на кровати улыбалась. Что не отменяло того факта, что она сгорит в вечном пламени, если подпишет чёртову бумажку. А Чёрт, тем временем, забирает его ладью, и вероятность того, что бумажка просто исчезнет тает на глазах. Как и его фигуры. Он никогда не был хорошим шахматистом, в отличие от Её Величества.
В бальном зале становилось всё жарче и дамы обмахивались веерами. Королева пристально следила за своей жертвой, время от времени бросая взгляды на своего главного противника, напряжённо поджимавшего губы у противоположной стены, и делала вид, что не знает, что его свита вовсю расставляет на неё ловушки по всему залу, незаметно вырисовывая причудливые знаки на стенах.
