Размахнувшись, я ударила ещё раз. Глаза жгло, а грудная клетка сжималась, словно собиралась сложиться вчетверо, и осколками рёбер просто расплющить моё неразборчивое, бесполезное, и такое глупое сердце. Красавчик не отшатнулся, и не стал растирать ярко-красный след от моей ладони на своей холёной, гладковыбритой щеке. Он вообще не пошевелился. Я выдохнула, пытаясь успокоиться:
— Ничего более подлого, бессовестного...
Так и не закончив предложение, я сделала глубокий вдох в безуспешной попытке успокоиться и не разреветься, и, развернувшись на каблуках, замерла. Совершенно забыв где нахожусь, я не придала значения утихшему смеху и смолкшим разговорам вокруг, и теперь десятки взглядов и линз объективов были прикованы к нам. Люди молча наблюдали за разворачивавшейся на их глазах драмой, словно это было хреново шапито. Я замерла, глядя на толпу. Толпа безмолвно смотрела в ответ, тишину прерывали только щелчки затворов. Тяжело вздохнув, я раздражённо щёлкнула языком, и молча направилась к выходу из кинотеатра. Этот вечер начался слишком хорошо, чтобы не закончиться полным провалом. Уже на выходе меня догнал Кайл, и галантно распахнув передо мной дверь, пропустил вперёд. Не дав мне потерянно остановиться на старых, растрескавшихся ступеньках, парень увлёк меня за собой на стоянку, и молча усадил в свою машину. Пристегнув сначала свой, а затем и мой ремень безопасности, он завёл мотор, и плавно отъехал от здания. Я пребывала в полном ступоре, и единственное, чего мне хотелось — это провалиться сквозь землю.
— Куда мы едем? — Спросила я, когда Кайл выехал на Оушен Авеню* и свернул направо, а не налево к моему дому.
— Я давно тебя на кофе звал. Плюс ключи от твоей квартиры отдам наконец.
Я улыбнулась — мой друг просто не хотел чтобы я осталась одна. Когда он притормозил на светофоре, я откинула длинную чёлку с его щеки и смачно чмокнула МакАлистера:
— Спасибо тебе, Кайл. За всё.
Парень только фыркнул.
Было уже далеко за полночь. Мы сидели в просторной квартире Кайла так и не включив свет, зато уже успели ополовинить бутылку водки. Из огромного — во всю стену — панорамного окна на двадцать пятом этаже, открывался потрясающий вид на побережье. По шоссе то и дело носились машины, а впереди простиралась чернильно-чёрная водная гладь, то тут, то там отражавшая уличные фонари.
Кайл прекрасно играл на пианино, поэтому я совершенно не удивилась, увидев в гостиной огромный рояль. Он не спрашивал меня о Ричи. Не задал ни единого вопроса о сегодняшнем вечере. Мы просто методично напивались, напрочь забыв о кофе.
— Ты знаешь, что такое любовь? — Нарушил тишину Кайл.
Я сидела за роялем, время от времени бездумно перебирая клавиши пальцами. Кайл стоял у меня за спиной, глядя в окно. Мне даже оборачиваться не нужно было — я и так знала, что выглядит он потрясающе — без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, открывая яркие татуировки. Его волосы были идеально уложены, как и всегда, а косметика не размазалась. Мне всегда было интересно, как ему, блин, удаётся её не размазывать?
Парень явно ждал ответа, а значит, мы и правда собирались посвятить этот вечер дрянному философствованию.
— Понятия не имею, — я пожала плечами. — Да и ты не знаешь.
Он удивленно обернулся:
— Почему ты так думаешь?
— Если бы мы знали, что такое любовь, если бы могли объяснить её словами, мы бы пели о проблемах современного общества. Или не пели бы вообще, — я пожала плечами, пытаясь вспомнить давно забытый, простой этюд для первогодок. Ля, до, ми — левой, ля, до, ми — правой...
— Ты же не хочешь сказать, что никогда не влюблялась? Фа — обеими.
— А разве влюблённость и любовь — это одно и то же? Ре, фа, — левой, ля, си, ре — правой.
— Нет. Наверное, нет, — тихо ответил он.
Соль, си, ре — левой, соль, си, ре — правой, ми — обеими, до...
Кайл подошел ко мне и положил руки в кожаных перчатках на мои голые плечи, затем убрал мои волосы за спину, нежно перебирая их пальцами. Я вздрогнула, перестав играть, но не отстранилась. Это совершенно не дружеское прикосновение напомнило мне о Красавчике. Но не показалось неприятным. Кайл молчал, задумчиво гладя меня по волосам, и я тоже молчала. Каждый думал о своём, и я совершенно не удивилась, когда мой друг наклонился, и чувствительно укусил меня за шею. Почему нет, в конце концов? Наклонив голову, я подняла руку, и зарылась пальцами в его волосы, мягкие, как шёлк. Зачем? Понятия не имею. Я просто не хотела останавливаться, когда соскальзывала со скамейки в его сильные руки, а когда его губы нашли мои, поняла, что уже и не смогу. Я не чувствовала неправильности в этом поцелуе — как будто всё, что мы делали раньше, именно к этому и должно было привести. Я притянула Кайла ближе, пока он судорожно сжимал мои плечи, и углубила поцелуй. Я целовала своего давнего приятеля, пока челюсть не свело, и Кайл отвечал мне с тем же неистовством.
В действительности мы пытались убежать от себя в объятиях друг друга, но тогда эта мысль просто не посетила мою светлую голову.
