– Вот как, – угрюмо произнес он. – Значит, у него прибор оказался мощнее.
Тьфу ты. Кто о чем. Дверь внезапно открылась, я и забыла, что не на курорте нахожусь.
– Выходи, – красные глаза шаама впились в невозмутимое лицо Шторма. Парень сделал шаг к нему и остановился одновременно с произнесенным словом.
– Стой, – отец шагнул ближе, опуская воротник Шторма и рассматривая его шею. – 'Венера – та, что не доступна', – прочитал он на забытом мною языке. – Вязь практически исчезла.
Затем он подошел ко мне и дотронулся ледяными руками до шеи. Я инстинктивно съежилась, не смея воспротивиться или сдвинуться с места.
– Циклон это кто? – спросил он у меня.
Помня слова Шторма и переживая, что ненароком смогу выдать информацию, тем самым навредив себе, принялась беспечно лепетать.
– Циклон – это огромный атмосферный вихрь, сопровождающийся ветром и осадками.
– Не морочь мне голову, девочка, – злобно произнес он. – Он твой единственный муж.
– Да? – сделала удивленное лицо отчасти потому, что не знала, что мы вступили в брак. – Как можно со стихией пожениться? – прикинулась я глупой.
– Не притворяйся, что не знаешь, – с ленцой он ответил. – Впрочем, это к лучшему, – потер он руки, – твоя пара не сможет долго без тебя. Он придет за тобой. А дальше…
Он замолчал, оставляя интригу в воздухе. Я делала вид, что меня абсолютно не волнует то, что он сказал, хотя в душе все переворачивалось. Стена, стена, я вижу перед собой стену, отвлекалась я. Отчеты, отчеты, гора отчетов.
– Пошли, – кинул он Шторму, – тебе пора уходить. Ты бесполезен для нее в плане зачатия.
Шторм упрямо дернул вверх подбородок. – Я останусь.
– Все еще надеешься? – криво усмехнулся отец. – Руны никогда не врут, и ты скоро забудешь про нее. Молчишь. Не веришь? Ну да ладно, оставайся, щенок. Будет приятно наблюдать за твоими мучениями. Глядишь, тоже сгодишься для чего-нибудь.
Возле двери отец еще раз остановился, осматриваясь вокруг и добавляя:
– Девочка, давай без глупостей. Я вижу, ты толком не владеешь силой. Но ты уже стихийница, а значит, сможешь обходиться без еды. А вот на тебя, – он повернулся в сторону Шторма, – мне насрать. Ты сам сделал свой выбор. Так умри в муках, герой.
Дверь закрылась, отрезая нас от другого мира, той части корабля, в которой все еще существовало где-то чудовище и держался на последнем издыхании мой шаам.
– Ну что, Венера, – Шторм ничуть не расстроился. Однако его хвост прыгал из стороны в сторону, выдавая злость. – Сделаем невозможное возможным? Пора приступать к обучению, у нас с тобой очень мало времени.
– Ты думаешь, я готова? – в сотый раз жалобно проскулила, больше переживая, что наш план накроется медным тазом, стоит только сделать один неверный шаг в сторону нашего спасения. То, что я оказалась непробиваемой, как танк (спасибо стрессоустойчивости, появившейся после ежедневного ора начальника), было мне на руку. И как только монстр не пытался разрушить защиту, но пока даже на секунду не смог проникнуть в сознание. Чего не скажешь о Шторме. Парень был и физически истощен, и морально разбит. Мало того, октопус периодически, нарушал обещание, врывался в его мозг и с помощью Шторма старался вывести меня из себя различными способами. Слава богу, попыток насилия к моему телу он не применял, иначе я просто бы задушила парня во сне, все равно зная, что он ни в чем не виноват. Но вот приставал знатно, шаря там, где не должен. Еще осознанно давил словами, что сотворит с Циклоном, когда тот появится здесь. Как ни странно, я молилась, чтобы этого не произошло, поскольку после этого узниками станут минимум еще четыре пленника и безвинное дитя, которое, как я выяснила, всегда появляется у связанной пары.
– Вея, ты готова, – сипло произнес Шторм, сокращая ласково мое имя. Эта неделя сблизила нас, и на самом деле парень оказался не таким плохим чуваком. Его связь ко мне действительно бы ослабла, если не одно но. В ходе случайного эксперимента, то есть своевременно вспомнившейся дырки в стене, а именно ее предназначения, я смогла через поцелуй передать часть энергии и подпитать парня. Таким образом, Шторму теперь какое-то время не требовалась пища. Хорошо, что чудовище было не в курсе наших исследований. Последний был уверен в скором появлении нашего экипажа, и я думаю, в предвкушении потирал щупальца. С нами оно не думало знакомиться, а мы сами и не горели желанием досрочно увидеть его.
– Тебе опять плохо? – я положила руку на горячий лоб. Парня лихорадило третий день, но он превозмогал себя, с упорством объяснял мне детали, а после терял сознание, пока не очухивался от чужого вторжения в мозг. Организм боролся с инородным вирусом, но до конца не мог ему противоборствовать и под него подстроиться. Хорошо, что Шторм тоже не сдавался, поэтому октопус все еще не мог взломать его воспоминания, хотя спокойно управлял телом.
