Мора закрыла глаза. Вообразить себя на месте этого гиганта с кабиной на спине было и трудно, и странно.
– Представь, что твои мысли – на кончиках твоих пальцев. Направь их черепахе. Ты должна нащупать этот контакт. Объединиться.
Мора вжимала ладонь в сенсор что есть силы, когда в голове у нее что-то сверкнуло. Но как это, что это такое? Неужели она сможет прочитать мысли черепахи?.. Потом что-то блеснуло прямо перед глазами. Грудную клетку сплющило. Из легких вышибло весь воздух.
– Ица, слушай меня! Да остановись ты! Нельзя, неужели не понимаешь? Стой!
Нагретая полуденным светилом трава обжигала и пружинила под ногами, как резиновая.
– Ица! – неслось ей в спину.
Скользя подошвами туфель по гладкому панцирю, испещренному трещинками, она забралась в кабину. Краска на контрольной панели осыпалась, и Ица занозила себе палец, когда опустила руку на сенсор. В затылке защекотало, когда челнок поймал и принял команду. Перед глазами опять плясали зеленые искорки, но лучше они, чем эти призрачные видения где-то в уголке сознания, от которых кажется, что реальность расслаивается. Кто такая эта госпожа Тааре? И этот Ориус?.. Ица видела все лишь краем глаза, но во время этих призрачных видений уже с трудом помнила, кто она…
–
Скрипучий старый купол опустился, и голос Рея теперь звучал глухо. Позади, где возвышались белые кубы Наблюдательных лабораторий, выла сирена. На округлый газон, заставленный припаркованными разномастными черепахами, уже высыпали люди в белых халатах. Ица отвернулась: все это ее не интересовало.
Потом она выдохнула и, оторвав ладонь от панели, повалилась спиной на прорезиненное дно кабины. Раскинула руки пошире и, позволяя гравитации прижать себя к полу, пока черепаха взмывала ввысь, уставилась через мутный купол на небо.
Всего через несколько секунд остров остался позади, а Бездна приняла ее в свои объятия. Где-то в вышине, разрезая арки облаков, замерли другие острова – целая флотилия неподвижных кусочков земли, разбросанных по Бездне, как зерно. Вверху, внизу, сбоку – мириады островов, зависших в пространстве, настоящий лес животворных деревьев.
Из каждого кусочка почвы – каким бы крошечным он ни был – торчало по кроне дерева. Совсем тонкие деревья с голыми, еще не оформленными веточками и едва проклюнувшимися листьями смотрели из малюсеньких островов на полшага в поперечнике. А из гигантских, застроенных, как лабораторный остров, ввысь вздымались почтенные, толстые многотысячелетники.
Ица чувствовала силу от каждого, и ей казалось, что все они ей что-то говорят. Голоса различались, как и толщина стволов: маленькие, юные деревца несмело шептали, а старые, пожившие грохотали и оглушали. И все они будто светились разным цветом.
Ица не понимала, как это, и никакого свечения не видела, но различала цвета, закрыв глаза и прислушавшись к многоголосице всех этих Древ жизни. Как будто сила каждого имела свой собственный оттенок. Интенсивность цветов тоже была разной: попадались совсем бледные, почти прозрачные пятна и до нестерпимого яркие. Возраст дерева роли не играл. Ица вдыхала, вслушивалась во все это разноцветье, безотчетно шевеля пальцами, как будто хотела ухватить силу руками, а потом привстала и всмотрелась в приборную панель.
На радаре мелькали кружки островов и точки других челноков. Координаты, которые она передала черепахе, указывали на очень отдаленный уголок Бездны, и стало понятно: ей еще лететь и лететь.
Прижавшись носом к стеклу купола, Ица рассматривала проплывавшие мимо челноки. Вот небольшая черная черепашка – судя по записям в Сети, простенькая и дешевая, потому что совсем молодая и не слишком понятливая. Вот черепаха с красной изящной кабиной в золотой окантовке. Ну и богатство… Вот зеленый челнок из распроданной в прошлом обороте серии – таких больше не выращивают. Серебристая, почти квадратная зверюга, очень мощная. Черепаха с расписанным панцирем – разрисовывал явно хозяин, вон какие кривые завитушки…
Парад разномастных челноков, проплывавших мимо по своим делам, зачаровал Ицу, и Мора вдруг поняла, что
– Ах ты Бездна, – вдруг выругалась Ица, глянув на панель, а потом за борт.
Что-то защелкало, заскрежетало в воздухе, и в кабину, помигав, прямо из панели вылетела голограмма.
– Слушай, Ица…
Это был Рей. Разозленный, бледный, растрепанный, он сидел прямо в воздухе, и Мора догадалась – он тоже летит на челноке, только на другом.
– Если ты сейчас же не развернешь черепаху…
Ица фыркнула и сложила руки на груди:
– Ну и что ты сделаешь? Что-нибудь новенькое придумаешь? Давай, наври мне еще. Мне же можно.
– Ица, послушай меня внимательно…
– Не буду я тебя больше слушать! Наслушалась!
Она звонко шлепнула ладонью по панели, и голограмма с шипением растаяла. Зазвучал совсем другой голос:
