Властен. Уверен, что ему не будут перечить, но… он имеет на это право.
Я делаю глубокий вдох и медленно… очень медленно открываю рот, чтобы обхватить губами головку его члена.
В голову ударяет такой жар, что я себе кажусь самым настоящим вулканом, который может начать извержение в любой момент.
— Молодец, хорошо, — подбадривает он меня хриплым шёпотом.
Его пальцы оказываются на моей голове, погружаются в густые пряди, немного сжимая.
— Расслабься, — выдох, от которого у меня внизу все пылает пожаром. — Не спеши. У нас впереди целая ночь.
Он направляет мою голову, и я подчиняюсь.
Через повязку невозможно оценить, каков размер его достоинства, однако я понимаю, что… приличный. Явно такой, от которого женщины готовы сходить с ума.
Запах миндаля и табака становится сильнее, воздух сгущается, напитывается мужской похотью, ароматом дорогого парфюма и желание, которое, кажется, может зажечь эту комнату. Я прекрасно понимаю, что желание — обоюдное.
Я тоже хочу этого. И не только потому, что за это переведены деньги.
— Нравится? — звучит его голос, бархатистый баритон со стальными нотками, вкрадчивый и пленяющий, жесткий и невероятный одновременно.
Я смущаюсь и в то же время хочу ответить. Но не могу, потому что занята тем, что пропускаю его член глубже и сглатываю. Начинаю делать движения головой туда-сюда, то практически выпуская член изо рта и обводя головку языком, то наоборот, вбирая как можно глубже.
Нет ничего того, что отталкивало бы или было бы противно.
Мне нравится ласкать этого мужчину ртом.
Он дышит все чаще. Я слышу, как тяжелое дыхание становится все чаще. Пальцы неуловимо подрагивают в моих волосах. Пытается остановить, но я глухо рычу, не желая отстраняться.
— В кошечке прячется тигрица?
Я ускоряю движения, чувствуя, что он близок к разрядке. И я откровенно наслаждаюсь происходящим.
Невыраженное желание, замершее на губах, сладкое напряжение внизу и его голодный-голодный взгляд, который я не вижу, но буквально ощущаю кожей.
Он со стоном извергается прямо в рот. Я даже не успеваю охнуть, как в небо бьет его семя. От неожиданности все сглатываю и всхлипываю. И совершенно не ожидаю, что он вмиг окажется рядом и прижмется к моим губам в каком-то диком и бешеном поцелуе, который не дает нормально дышать.
Голова идет кругом, пол исчезает из-под ног. Я не понимаю, где верх, где низ. Всё сливается в одно. Никто и никогда там меня не целовал. Жарко, голодно, сумасшедше, безумно. Ставя клеймо и в то же время благодаря за подаренное удовольствие.
У меня был парень, но его поцелуи никогда не вызывали такой реакции. Не хотелось безумно отвечать и немедленно отдаться. Скорее уж просто понять, что же в этом такого, что женщины так ценят в близости.
И вот теперь я поняла. И этот мужчина, этот… он… О боже, разум, вернись, я же сейчас позабуду обо всем на свете и не смогу держаться достойно, просто превращусь в воск в его руках.
Поэтому до меня не сразу доходит, что уже звучит его голос:
— Девочка заслужила награду. На кровать. Немедленно.
5
Меня немного шатает, голова почему-то кружится.
Я встаю, но охаю, потому что ноги затекли. Ещё секунда — и упаду на пол, но тут меня подхватывают сильные руки.
— Какая впечатлительная девочка, — мурлычет хищным зверем он мне на ухо. — Очень рад, что тебе так понравился мой вкус.
Я чувствую, как мои щеки вспыхивают жаром и однозначно заливаются румянцем. Господи, какой стыд! Я же приличная девушка, я такого никогда раньше не делала, я…
Но могу только охнуть снова, когда он меня подхватывает, словно пушинку, на руки и куда-то несет.
Впрочем, несложно догадаться, куда именно, потому что уже через пару минут меня укладывают на шелковые простыни. Они прохладные, настолько прохладные, что удивительно, как с моей разгоряченной кожи не идет пар. Только на моих ногах по-прежнему находятся туфли, которые удерживаются специальными хитрыми застежками.
Он любит, чтобы женщина была обнажена и на шпильках.
— О чем думаешь, сладкая? — хрипло спрашивает он меня и скользит по моей щеке пальцами. — Тебе хорошо?
— Д-да, — еле слышно выдыхаю я.
Это правда, и скрывать её глупо. Он действительно внимателен и не спешит причинить боль или неудобство, наоборот разогревает и спрашивает.
— Знаешь, как долго я хотел именно так? — От его шепота по коже бегут мурашки.
Он касается моей шеи, чертит замысловатые узоры, обходя металл ожерелья, спускается ниже, чтобы нарисовать на груди окружность, легонько задеть сосок.
По телу проносится горячая молния, с моих губ срывается стон.
— Твои белые волосы и фарфоровая кожа изумительно смотрятся на черном шелке. Ты такая хрупкая и изящная. В этих туфлях ты чертовски сексуальна. Считаешь это извращением? Считай-считай. У меня было много женщин, но именно такая, невинная и горячая, мне ещё ни разу не попадалась. Ты стыдлива и развратна одновременно. Я не отпущу тебя, пока не начнёшь умолять меня остановится. И даже тогда продолжу.
У меня перехватывает дыхание, потому что его ладонь скользит ниже, замирает на животе. Потом ещё ниже, и ещё…
