И в это мгновение она сообразила. Человек, который подал кофе, понятия не имел, как обращаться с подносом… Он совершенно не был похож ни на одного из слуг, каких ей приходилось видеть. Вхожая в то, что именовалось Обществом, Катрин прекрасно знала, что женщина, подобная Маргарет, и дня бы не потерпела у себя слугу, подающего гостям кофе таким образом. И, думая об этом, она осознала, что еще так беспокоило ее.
Застоявшийся воздух в доме. Ощущение пустоты.
Кроме медсестры, в доме никого не было. Дом не был откровенно неопрятным, словно в нем неделями никто не жил, — как сказал Даттон, Маргарет Чейз накануне вернулась из больницы, — но столы в нем были покрыты слоем пыли, в вазах не стояли цветы, этого не допустили бы даже самые ленивые из слуг. Если судить по слою пыли, в доме не было ни одного слуги самое малое с неделю.
Она взглянула на часы, прикидывая, сможет ли переделать всю скопившуюся работу, чтобы успеть зайти в отдел по расследованию убийств и там попросить одного из своих друзей ссудить ей ключи от офиса Алана Тафта.
Полиция уже поработала в офисе. Единственными следами ее работы были только полоски от печатей на дверях, да еще внутри помещения остатки порошка для снятия отпечатков пальцев на письменном столе и на дубовом шкафу картотеки, но и это немногое, вместе с меловым абрисом тела на полу, должно было быть убрано к утру здешними уборщиками. В остальном офис был обыкновенным офисом, освещенным только слабым светом дежурной лампочки, когда Катрин вошла в него.
Помощник Тафта, подумала она, закрывая за собой дверь, очевидно, прибрал помещение после посещения полиции, подшил бумаги в папки, поставил папки на их места в шкафах и тоже ушел; в воздухе стояло ощущение пустоты. Почта, пришедшая в течение дня, все еще была сложена стопкой на полу у дверей.
Она наклонилась, поднята ее и подошла к стеклянной стенке, отделявшей приемную офиса от внутреннего рабочего помещения. Положив стопку конвертов на письменный стол Тафта, она приблизилась прямо к шкафу с папками. Папка с надписью «Даттон» на корешке была абсолютно пуста, но имела такой вид, что с ней много работали. «Черт возьми, — подумала она, оглядываясь по сторонам, — это могло произойти оттого, что Даттон — если это был он — унес ее содержимое, или просто оттого, что бумаги просто выпали во время обыска и клерк, подшивая их, зашил не в ту папку. Неужели мне придется просмотреть все эти папки…» Она вернулась к столу Тафта и на мгновение остановилась, положив руку на стоявшую на нем вырезанную из камня фигуру пантеры, размышляя, где могут быть ключи от стола…
В этот момент ее взгляд упал на стопку почты на столе. Среди юридических журналов, справок и счетов выделялся один конверт — размером 9 х 12 сантиметров, со штампом «Доверительно». Он привлек ее внимание своими яркими марками, точно такими же, как на письме, присланном ей на прошлой неделе ее отцом с Каймановых островов, из этого рая для корпораций, стремящихся избавиться от налогов, и фондов неясного происхождения.
Катрин открыла конверт. Внутри была справка, озаглавленная:
РЕВИЗИЯ ФОНДА ДАТТОНА — ДОВЕРИТЕЛЬНО — ПО СОСТОЯНИЮ НА 21 МАРТА.
Для неспециалиста длинные колонки цифр, из которых состояла справка, ничего не говорили. Но для налогового инспектора или для юрисконсульта фирмы, кем была в течение двух лет Катрин, они были приговором.
«Очевидно, есть другие пути, — размышляла Катрин, укладывая справку в свою сумочку, — получить тридцать тысяч долларов — или три миллиона, — чем быть награжденным Нобелевской премией».
Когда она пересекала вестибюль здания, он был совершенно пуст, охранник делал обход — она встретила его неподалеку от офиса Тафта, едва не умерев со страху. Ее каблучки звонко цокали по черному мраморному полу, повторявшее их эхо напоминало звук капель воды в нише подвала, подчеркивая темную пустоту помещения. Катрин поежилась, поплотнее запахивая красный бархат своего жакета, подавленная жутким полумраком. Усталость заставляла ее обостреннее реагировать на холод, ей казалось, что она не спит уже много дней, складывая воедино разрозненные детали одной большой сложной истории.
И вот теперь все очень просто совпало, подумала она. Сегодня вечером она предчувствовала какие-то неприятности… предчувствовала сама толком не зная что. От усталости я уже боюсь всего на свете, сказала она себе. Всю вторую половину дня, решив прийти сюда сегодня, она чувствовала неясное беспокойство, словно Даттон и его подручные скрывались за каждым углом, поджидая ее. Она зажала свою сумочку покрепче, думая: «Кстати, Исаак всегда советовал не пренебрегать помощниками, если есть возможность. Но не могу же я просить бедного Винсента…»
Она прошла вращающуюся дверь и вышла на Лексингтон авеню, освещенную мертвенным светом уличных фонарей.
И здесь, неподалеку от дверей, ее поджидали Коннор и еще один из подручных Даттона.
