Он почти всегда появлялся бесшумно. Лишь изредка ей удавалось почувствовать его приближение, а он угадывал о ее близости всегда. Как обычно, при первом же взгляде на Винсента Катрин почувствовала, что ее кровь вспенивается, как шампанское. Прежде рассказы о счастье и любви были для нее все равно что описание цветовой гаммы для слепого. И вот она встретила единственного и главного мужчину своей жизни. Это и есть любовь, подумала Катрин и пересекла комнату, направляясь к террасе. Свет свечей, отблеск каминного пламени, два фонаря, которые Катрин заранее выставила на террасу, — все это сияние освещало лицо Винсента снизу, подчеркивая волевую линию скул и глубоко посаженные глаза. Катрин протянула руки, он сжал их в своих пальцах и, казалось, никогда не отпустит.
— Сегодня два года, — прошептала она.
Он смотрел ей в глаза, потом пожал руку. Она коснулась его щеки, обняла за плечо. Внезапно Катрин поняла, что не знает, как убедить его. Ах, если б только она смогла!
— Может быть… мы войдем внутрь? К огню? — улыбнулась она и посторонилась, чтобы он увидел стол, стоящий сразу за дверью. — Там тепло, — добавила она и ничего больше говорить не стала. Следующий шаг он должен сделать сам.
Винсент кинул на нее долгий взгляд, задумчиво осмотрел комнату, отвел глаза в сторону. Катрин затаила дыхание и стала ждать.
Винсент посмотрел на плитки пола. Как долго эта преграда между мирами стояла между ними. Никогда не мог бы он стать частью ее мира — его внешний вид исключал это. Кроме того, ее мир был ему просто непонятен. Нет, это невозможно! По своей воле он никогда бы не переступил этот порог. Два года прошло, и он ни разу не попытался это сделать. Но она сама попросила его — Катрин, которая никогда и ни о чем не просила. Винсент заколебался. Охотнее всего он отрицательно покачал бы головой и сделал шаг назад, но это было свыше его сил.
Катрин почувствовала, как его сопротивление слабеет. На ее лице вновь появилась улыбка. Глаза засияли теплотой. Она попятилась назад, шагнула в комнату, освобождая дорогу, словно он был самым обычным гостем.
Это движение высвободило его, избавило от последних колебаний. Если такая малость способна принести ей радость, зачем упрямиться? Винсент сделал шаг, другой, занес ногу, чтобы ступить в комнату — и тут зазвонил телефон. Он немедленно остановился, прикованный к месту. Катрин обернулась и беспомощно пожала плечами. Внутренне она вся кипела. Черт подери, черт подери, черт подери! Надо же было кому-то позвонить именно в этот миг! И так поздно!
Скорее всего, ошиблись номером, сказала она себе. Пусть говорят на автоответчик. Прозвучало ее короткое сообщение — номер телефона и предложение оставить послание, потом короткий гудок и пауза. Катрин думала, что звонивший повесит трубку, так всегда поступали ошибочно набравшие номер и ночные хулиганы. Ведь час был слишком поздний для делового звонка. Но внезапно в комнате раздался голос Дженни, исполненный тревоги:
— Катрин, Катрин, ты дома? Это Джени! Возьми трубку!
Подруга говорила так быстро, что слова едва можно было разобрать. Катрин оглянулась на Винсента, покачала головой с извиняющейся улыбкой и сняла трубку.
— Дженни, это я, что случилось?
— Катрин?
Последовала короткая напряженная пауза, словно Дженни пыталась справиться с волнением.
— Ты в порядке?
Катрин нахмурилась и еще раз оглянулась на Винсента. К ее удивлению, он не удалился назад, на террасу, как в прежние времена. Обычно он поступал именно так, словно звонивший мог каким-то образом увидеть его из телефонной трубки.
— Да, у меня все в порядке, а что?
— Не знаю, — пролепетала Джени. В голосе ее звучало сомнение. — Просто мне приснился очень странный сон. Про тебя.
Катрин постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало раздражение. В конце концов, она хорошо знала, что это такое — просыпаться одной среди ночи после ужасного кошмара. А Дженни вечно снились какие-нибудь чудовищные сны. К тому же в этом был и комический аспект: полуночный звонок мог означать нечто гораздо худшее, чем очередной страшный сон Дженни. Катрин улыбнулась, надеясь, что подруга каким-то образом почувствует, как не вовремя она звонит.
— Ничего, ничего, — сказала она. — Все в порядке.
Снова посмотрела на Винсента. Он терпеливо ждал, и это помогло ей избавиться от раздражения.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — ответила Катрин, стараясь интонацией передать свои чувства. — Дженни, не будь дурой, я не одна. Неужто ты не можешь сама сообразить?
Судя по всему, Дженни это в голову не приходило.
— А почему ты еще не спишь?
Катрин хихикнула.
— Спокойной ночи, Дженни, — сказала она и повесила трубку. Кошмарный сон подруги может подождать до завтра. Сегодня есть дела поважнее. Она направилась к Винсенту, протянув руки. Он стоял, и в его глазах не было и следа былой осторожности.
